«Это бред, но мог ли это быть Вячеслав Владимирович. Имя он тоже сменил на греческое. Мы могли попасть в одно место, но в разное время. Но почему он ушёл, куда?»– вспыхнула Элисса.
– Сможешь описать его внешность или привычки. Это странно, но…
– Это непонятно. Сначала ты заставляешь меня усомниться в нашей с ним дружбе, а сейчас сама им заинтересовалась, и просишь рассказать о нём. В данный момент от тебя требуется только осмотреть дом и всё. – сорвался Антипатрос тоном, даже не рассматривающемся в нём при их встречах.
«Не хочет говорить, узнаем у других. »– не сказав ни слова, оскорбилась Элисса, но всем видом показала раскаяние и осознание своей бестактности.
Одна комнатка, составляющая дом, не передала Элиссе положительных ощущений, но и не вызвала отвращение. Увидев выгоду в расположении здания и в личности его прошлого обитателя, которым мог оказаться её преподаватель и напарник по изменениям жизни, девушка сказала Антипатросу о положительном решении. После они пошли к старосте, что Элисса сделала впервые, где она не только познакомились с самым старым жителем деревни, но и рассказала о намерении поселиться в доме Михаэля. При упоминании этого имени, мужчина удивился, ведь он не мог вспомнить ни одного односельчанина, которого бы так звали. Антипатрос смог взять сложившееся недопонимание под свой контроль, впервые в жизни солгав о том, что пошутил, когда сказал Элиссе о бывшем владельце, чтобы она не боялась жить в этом доме. Получив разрешение Изокрэйтса, учитель и Элисса направились в школу, где девушка решила остаться до того, как обустроит новый дом.
– Почему ты мне соврал о друге? – возмутилась она, как только пара отошла от дома старосты.
– Не тебе, а ему. После исчезновения Михаэля, о нём помню только я и Байон- это отец Василики. – ответил Антипатрос на ещё не выразившийся на лице Элиссы вопрос. – И да я знаю, вот это странно. Но объяснения я найти не смог.
– Сходишь со мной завтра к Байону.– Элисса пропустила его слова, поворачивая к спутнику лицо с ненавязчивой улыбкой, которую тот не заметил в тени дома.
– Зачем? – струнно спросил Антипатрос, несколько лет ни приближавшийся к хлебопашцу.
– Хочу узнать у него, почему только вы помните Михаэля.
– Зачем?
– Секрет. Чуть позже, может быть, я тебе расскажу, но не сейчас. – прошептала Элисса, а после засмеялась, подталкивая Антипатроса локтем, от чего тот нечаянно улыбнулся.
– Надеюсь, позже скоро наступит. – не разделяя её веселья высказался Антипатрос.
Вернувшись в школу, они обнаружили читающую за столом учителя Василику.
– На сегодня занятия окончены. – намекая на то, что никого не ожидал застать в школе, сказал Антипатрос.
– До конца ещё пара страниц. – умоляюще промямлила девушка, оторвавшись от книги.
– Давай ты продолжишь чтение завтра. – настойчиво предложил Антипатрос и, быстро оказавшись у стола, протянул руку к книге.
– А она опять здесь спать будет? – смотря на Элиссу, Василика отдала книгу руке учителя.
– Да.
– Нельзя жить в одном доме с девушкой, которая тебе не сестра и не жена. – упрекнула Василика,
«Сделаю помарку на её бурную реакцию. Всё их отсутствие книгу она не читала, пролистывала страницы и рассуждала о том, может ли чувствовать Антипатрос что-нибудь к Элиссе.»
– Я живу здесь не только по своей… воле. Но и из-за обстоятельств, сложившихся не в мою пользу. – вступила в разговор Элисса, всё это время стоявшая рядом с Антипатросом.
– Это не моё дело. – заносчиво произнесла Василика и, перенеся взгляд на учителя мягко добавила. – Завтра будете рассказывать старое?
– Да. Приходи вечером.
– Спокойной ночи. – выходя из школы, бросила Василика.
– Прости её, раньше она не была такой… нервной, никогда не «нападала» во время разговоров. – расставляя книги на места, выдохнув, объяснил Антипатрос.
– В её возрасте девочки всегда такие. Скоро это пройдёт. – окончательно оставив на себе лик непоколебимого наивного существа, согласилась Элисса.
– Надеюсь это «скоро» задержится ненадолго. – всё хотел ускорить время учитель.
Через полчаса Антипатросу снова пришлось наслаждаться просмотром сновидений на школьной деревянной скамье, накрытой медвежьей шкурой. В то время в соседней комнате Элисса, негодуя, подводила итоги прошедшего дня.
«Как же я от них устала. Особенно от Василики. Сколько ей? Пятнадцать, шестнадцать. А ведёт себя, как будто родила пятерых и решила судьбу деревни. Это же так очевидно- поуши влюбилась в Антипатроса. А он прям и не замечает, наивный. Ну или не хочет замечать. Нам должно быть всё равно. Но если такие истерики будут продолжаться, придётся без намёков показать её место. Ещё и к старикам сходить надо. Интересно, чем всё закончилось. Мы здесь уже несколько месяцев, и всё-таки я жалею об этом „путешествии“. Как хорошо было дома…»– лёжа в кровати, думала девушка.