– Я давно не сплю. – с удивлением оглядывая девушку от неожиданности её раннего визита, сухо ответил отцу Антипатрос.
– Ты всё также красиво играешь. – тоже оборачивая взгляд к молодому человеку и провожая его, пока он не занял своё место, заметила Ксантилла.
– Нет, я только настраивал.
– Знаете, Антипатрос иногда играл с утра, и как было приятно просыпаться под этот звук. – с робостью, испытываемой перед Никием, вспомнил Софокльз.
– Не забудь сыграть нам по-настоящему, перед тем как уедешь. – попросил Никий, а Антипатрос в ответ наклонил голову.
Мужчина не мог найти общих тем в разговорах с детьми и ушёл сразу после завтрака. За ним хотел последовать и Антипатрос, но Софокльз остановил его в коридоре:
– Ты сегодня занят?
– Да.
– И это займёт тебя на целый день?
– Да. – усиливая раздражение видами лиц Софокльза и Ксантиллы, любопытную голову которой молодой человек видел, переводя глаза в открывающиеся с того места коридора, где они остановились, столовую, продолжал утверждать Антипатрос.
– Но ты же выделишь время, чтобы помочь другу. – продолжал ненавязчиво настаивать юноша.
– Что тебе надо?
– Мы с Ксантиллой всю ночь говорили о тебе…
– Она провела с тобой ночь? – воскликнул Антипатрос, с лица которого в один миг слетела краска, и перешёл на шёпот. – Вы только разговаривали?
– Да, всю ночь.
– И только обо мне? – не понимая, радоваться, тревожится или испытывать другие чувства, допрашивал Антипатрос.
– Да, но даже на такой скучно теме она так была увлечена разговором…
– Мне не интересны подробности, говори о том, зачем я тебе нужен. – торопясь возвратится к инструменту, надавливал Антипатрос, решив, что его отношения с ним ничем не связаны и подробности о них для него бесполезны.
– Ксантилла намекнула мне, что хочет провести этот день со мной, но она была бы рада, если ты присоединишься.
– Она и так несчастной не выглядит. – попытавшись отказать Софокльзу и нетерпеливо начав разворачиваться, ответил Антипатрос.
– Разве тебе сложно походить с нами по полису? – не отпускал учителя Софокльз.– Погуляешь полчаса, а потом вернёшься. Мы тебе мешать не будем, Никий на заседании, и ты сможешь сыграть, не сковывая возможностей.
– Мне неинтересно это одолжение. И я не ручной зверёк, чтобы брать меня для радости.
Антипатрос не выдержал, узнав о том, какую низкую роль ему отвели. Его захлестнул гнев, который Софокльз увидел в его глазах, из-за чего и не стал снова останавливать учителя.
Разгорячённый множественными тревогами, Антипатрос закрыл дверь в свою комнату, и, сев перед флейтой, несколько минут не отводил глаз от инструмента, и когда он взял его в руки, не предупредив стуком, вошла Ксантилла, а молодой человек, всё-таки пугливый по своей натуре, выбросил предмет из рук.
– Кто разрешил тебе войти! Ты не видела перед собой закрытую дверь? – сорвался он на девушку, тело которой от его резкого порыва даже не вздрогнула и не наклонилось к выходу.
– Когда-то я была царицей этой крепости.
– Я отказал Софокльзу и тебе говорю нет. – не подыграв речи Ксантиллы о нежных чувствах к воспоминаниям детских лет, осадил девушку Антипатрос.
– Он тебя о чём-то просил? – присаживаясь на табурет, пока молодой человек поднимал флейту, спросила Ксантилла.
– А ты не знаешь. – покачивая головой и округлив глаза от всё той же неприязни к некоторым из людей своего окружения, не собирался высказать прямой ответ Антипатрос.
– Думаю почти о том же, о чём и меня- погулять с ним.
– В смысле он и тебя и меня просил об одном и том же? – смутившись слову «почти», уточнил Антипатрос.
– Он просил меня, чтобы я попросила тебя, пойти с нами. – поправляя тунику, складками спавшую с колен, рассказала Ксантилла.
– То есть, чтобы мы пошли втроём. – на этот раз попытавшись разжечь искру гнева в Ксантилле, перефразировал Антипатрос.
– Да. А почему ты не согласился? – бросив из рук ткань, подняла глаза девушка.
– Я сейчас подумал, и даже не вспомнил причины.
И он добавил, отвечая на вопросительный взгляд Ксантиллы:
– Всё же я пойду.
– Я так и знала, что под новой маской того, кем ты преставился мне вчера, живёт всё тот же мой друг, так и не уезжавший из Афин. – вскочив с табурета и подбежав обнять Антипатроса, обрадовалась согласию Ксантилла.
– Только Софокльз не сказал, во сколько мы пойдём. – имея на лице дружелюбную, но не дружественную улыбку, отстраняя от себя руки девушки, растерянно произнёс Антипатрос.
– Я сбегаю домой. А пойдём, когда вернусь.