До того как все книги в обратном порядке перешли в другую стопку, в коридоре успели побывать ещё несколько групп, главная тема обсуждений в которых была Антипатросу не интересна, но даже если они упоминали о Ксантилле и её никем не раскрытом возлюбленном, говорили то же, что и первая пара. Как и оживлённость вечера, уступавшая своей интенсивностью прошлому, её продолжительность сократилась, и Антипатрос уснул под негромкое собирание посуды около полуночи.
Весь следующий день обстоятельства не менялись: Никий ушёл с утра, а Софокльз и Ксантилла вышли из комнаты только к завтраку, где их, попрощавшись с отцом, ждал Антипатрос.
– Доброе утро. – воскликнул юноша после того, как отпустил руку девушки и сел рядом с Антипатросом.– Почему ты не вышел вчера? Я хотел зайти, но меня остановили твои одноклассники и, прости, но я вспомнил о тебе, только когда они ушли.
– Все, кого ты вчера видел- мои бывшие одноклассники. – поправил Антипатрос, переставляя тарелки.
– А разве девушка может учиться в школе? – понизив голос, неожиданно спросил Софокльз.
– Исключительная. – Антипатрос не мог выдумать последующий план для расстраивания отношений пары, от того и не решался выбрать определённый тон, поэтому говорил безэмоционально.
– Как Василика и Элисса?
– Можешь считать так.
Вскоре Софокльзу подали завтрак, а Ксантилла заняла своё место около окна, в которое продолжала смотреть, пока юноша не вышел из-за стола, и Антипатрос, решив, что узнал всё о том, на что мог повлиять вчерашний вечер, ушёл, перед этим оповестив, что сейчас пойдёт в библиотеку, но с собой он никого не пригласил.
«Они держались за руки. Она снова ночевала здесь. Он снова улыбался. Значит те ничего не узнали, и о слухе все забудут. К действию, надо переходить, к действию!»– твердил учитель, проносясь по улицам.
Отстав от Антипатроса на несколько минут, не позавтракав, из дома вышла Ксантилла, убедив Софокльза, что отец попросил её прийти домой. На улице догнать молодого человека она не смогла, и решив, что так же долго ей предстоит искать его в библиотеках, начала со школьной, в которую только открыла дверь, как Антипатрос, сидевший за читальным столом без книги, поднял на неё глаза, и Ксантилла села напротив него.
– Твой план не удался, но помог мне, спасибо.-сузив глаза, начала девушка.
– А мне кажется, он выполнил своё предназначение. – блефовал Антипатрос, передумав назначение замысла.
– Ты хотел меня опозорить, засмеять собственного друга. Тебе надо было выйти из комнаты, чтобы увидеть, что всё как обычно, и никто не будет думать о твоей сплетне больше одного дня.
– Ты думаешь уже два. – усмехнувшись, но не специально выпустив это изо рта, прошипел Антипатрос и, выдержав молчание, спросил. – Ты знала об этом заранее?
– Нет, но догадаться было нетрудно. – не скованная сложностью разговора Ксантилла поправила выпавшие из-под ленты волосы и захватила руки в замок, положив их на стол.
– Зачем тебе Софокльз?– не заставлял девушку ждать и не отбирая у себя времени, которое мог потратить на обдумывание плана, Антипатрос переходил к главной идее разговора.
– Ты ревнуешь? – останавливала развитие мыслей Ксантилла.
«Молодец, Ксантилла, ревность убьёт его любовь.«– воскликнул мысленно Антипатрос, но и так улыбавшееся его лицо не выдало этого.
– Ты играла передо мной сцены с ним, чтобы заставить меня ревновать? Я надеялся, что твоё воображение придумает что-то менее ничтожное и изящное.
Девушке показалось, что края губ Антипатроса дрогнули и приняли выражение в общем похожее на разочарование, в котором не утихала надежда, из-за чего решила, что трюк её сработал.
– А ты не лгал мне, когда оттолкнул меня и сказал, что ничего не помнишь?
– Может быть я не мог вспомнить всё сразу. – Антипатрос встал и начал обходить стол, не отводя сверкавших с момента появления идеальной для исполнения его желания мысли глаз от Ксантиллы.– Потому и не выходил вчера, что не мог видеть тебя, огорчённую моими бездумными поступками. Но тебя, видимо, уже саму не волнует то, о чём ты мне так усердно пыталась напомнить.
– Да, я расстроилась из-за твоих слов, может быть разочаровалась, но даже если для тебя это ничего не значит, я никогда не омрачу свою память.
– Я рад это слышать, но и для меня эти воспоминания, о времени проведённом с тобой, бесценны. Но я не жалею о том, что они закончились уже давно.– он остановился возле стула девушки и сделал самое жалостливое лицо, представив её бездомным животным, за жизнь которого у человека щемит в сердце, но он всё равно не забирает его с собой и, забыв блестящие, тёмные глаза существа, безразлично отворачивается от него.– Не злись на меня за то, что я рассказал о тебе и Софокльзе. Я хотел убедиться в силе ваших чувств, и если тебя не сломило общественное призрение, то я уверен, что ты не разобьёшь сердце беспамятно влюблённого в тебя.