– Да, но я только догадываюсь, потому что, как я предупредила вас с утра, никто не сознался. – закрыв за собой дверь, но оставшись при ней, ответила девушка.
– О ком ты думаешь?
– О Лигейе.
– Спасибо. – от благодарности Олиссеуса Элисса в мыслях заиграла своей значительностью, ведь до этого слышала обращения этих слов только к Мелиссе, старосте и Антипатросу.
– Вы же ничего не сделаете девочке. – будто опомнившись, воскликнула Элисса.
– Я только передам об этом её родителям.
Элисса кивнула, одобряя слова Олиссеуса, и вышла из комнаты.
«Нет, ещё рано говорить о помощи. »– заключила она, задержавшись перед дверью, когда хотел остановиться и продолжить разговор.
Пока Элисса обедала, Мелисса достаточно расспросила её о проведённом в школе дне, а Василика, ради удовлетворения понятий наставницы об её общительности, вставила пару своих вопросов.
Следующим днём повторилось то же, но для того, чтобы не утомить себя и оставить большую часть сил для вечера, на котором Элисса решила начать значительно воздействовать на её отношения с мастером, девушка меньше пользовалась фантазией и больше читала. Детей, рассказав весь запланированный конспектом материал, она отпустила раньше и побежала к мастеру.
Отобедав с Мелиссой, по словам которой Элисса должна была встретить дорогой в госпиталь Василику, так как та ушла в школу, девушка спросила о настроении Олиссеуса, о котором поняла только, что оно менее скверно вчерашнего, но всё ещё не та легкая нелюдимость обычного.
Снова отогнав от себя просьбу о непосещении мастерской тем, что имеет дополнительные сведения к ответу, данному вчера Олиссеусу, Элисса пошла к двери.
«Подождите, я не могу не помнить, или вы говорили без меня, но я переспрошу, как мы заговорим с этим бешенным человеком о помощи? – от испуга важности предмета девушка остановилась, не доходя метра до стены, и последовала указаниям мыслей. – Нет, наконец он прав, и нам нельзя идти без плана. Возвращаемся и говорим с Мелиссой. Вы говорите, мы придумаем.
Итак, главное, что мы ему предложим, это помощь на рынке, значит о мастерской лучше не говорить. А я хотел на горшке порисовать. Давайте продолжим тот разговор, в котором он нам про рынок и сказал. То есть напомним ему о торговле, потом скажем, что там сложно привлечь покупателей, а потом можно добавить, что пока мы шли, то заходили в полисы и видели, как по рынку ходили люди и кричали люди, привлекая внимание к товару. Не забывай о легенде! Мы шли только по лесу.»
Выбрав первоначально предложенный вариант, Элисса подвела разговор с Мелиссой к самостоятельному завершению и ушла в мастерскую. Сегодня Олиссеус сидел за столом спиной к входу, а раскалённую вазу, после продолжительных метаний глаз, девушка заметила остывающей под ним.
– Я скоро приду. – не поворачиваясь, как решила Элисса, это было сказано для жены, зашевелился Олиссеус.
Девушка знала неловкость подобных ситуаций, проступила несколько шагов и спросила:
– Вы уже говорили с родителями Лигейи?
– Да. – к удивлению Элиссы, ведь мастер оказался первым человеком, который ответил, не выдержав паузы и тем же тоном голоса.
– Я беспокоилась о вас…
– Мне это не нужно.
– И я знаю, что ничем не могу помочь вам здесь, но я вспомнила о том, как вы описывали мне рынок в Платеях, и подумала, что для того, чтобы привлечь к вам покупателей, я бы могла ходить около вашей палатки, хвалить ваш товар и приглашать их посмотреть его.
– Мои вазы продаются лучше многих. – не уступал Олиссеус, смешивая краску.
– Вы не должны быть с кем-то наравне, вы должны быть величайшим из них.
«Она подслушивала мои речи?»
– Наравне с тобой я точно быть не должен, поэтому прекрати давать мне наставления и уходи, если большего сказать не можешь!
«Теперь и об этом повторы. Не хочу обременять этим лист. Надеюсь, далее вы сами будете понимать, когда, а это в большей часть случаев, Олиссеус выражает бурное негодование.»
– Я только пожелаю вам скорее закончить вазу и продавать всё по самой выгодной цене. Но всё же подумайте над моим предложением, пожалуйста, вы ведь хотите поскорее вернуться домой, а я помогаю вам…
– Из жалости? – перебил Элиссу Олиссеус, заканчивая предложение. – Ты жалеешь меня или сожалеешь о том, что сделала?
Девушка втянула шею и, хотя знала, что гончар её не видит, приняла прошлое положение.
– Я только хочу помочь. – голос её не дрогнул, чему Элисса безмерно благодарила себя.
Под аккомпанемент смеха мастера, она вышла из комнаты, уверила Мелиссу в том, что её муж скоро закончит работу, и с докучавшими мыслями о том, не мог ли Олиссеус догадается, что вазу разбила она, или видел её, а просьбу придумал, чтобы узнать бесчестность её, ушла домой.