Дорогой на завтрак Элисса обогнула половину деревни за тем только, чтобы успокоить мысли, которые не давали ей покоя, беснуясь о том, что сегодня последний день для того, чтобы навязаться за Олиссиусом, а также из-за того, что большая их часть не верила, что мужчина согласится взять её с собой ради рекламирования товара. С каждым метром взгляды голосов расходились во мнениях всё больше, а количество высказывающихся увеличивалось. Безыдейность, произошедшая от многочисленных предложений, среди которых никто не мог прийти к согласию довела до того, что девушка решила визуализировать сцену: правая рука выступала в роли Олиссеуса, левая- Элиссы. Девушка даже забыла о том, что и на часто пустующую улицу может кто-нибудь заглянуть- так несколько селян застали Элиссу, говорившую с собственными руками- но та была бесконтрольно вовлечена и публичности своих действий не заметила. По наитию мозгового штурма в голову Элиссы бросилась идея, заключавшая предлог в том, что она решила всё-таки переодеться в хитон и, чтобы его купить, едет в полис. Далее она придумала, что расскажет с утра об этом Мелиссе, а та настойчиво попросит мужа помочь Элиссе. Расхваливая себя, девушка побежала на завтрак. К ещё одной удаче, Олиссеус уже ушёл в мастерскую, и не было Василики, и Элисса могла, не беспокоясь о предъявлении посторонних замечаний, поделится с женщиной своим интересом о смене внешнего вида. Передав заботу о том, как ей уехать в Платеи Мелиссе, ведь женщина могла попросить не только мужа, но и любого, кто мог сегодня к ней прийти, Элисса пошла в школу.
Мысли женщин были схожи, но травница, заранее знавшая ответ Олиссеуса, даже не подумала подходить к нему с этим разговором. И в течение дня у каждого пришедшего в госпиталь спрашивала о том, собирается ли он в скором времени ехать в Платеи и, если отвечали «нет» (а все так и говорили), продолжала о том, не могут ли они отвести Элиссу в полис. Причины вторичного отказа разнились только в мыслях ответчика: те, кто приходил утром, не имели возможности отлучения из деревни или просто не хотели; послеобеденным посетителям же было известно об утреннем поведении девушки, и часть из них её боялась, другие смеялись.
День клонился к завершению, вскоре должны были закончиться занятия в школе, где Элисса преподавала с таким же энтузиазмом, как Василика и Антипатрос, в первые годы работы. Мелисса была растеряна – она не нашла больше предлога, чтобы не идти к мужу. Многое должно было сложиться, чтобы по формуле прошла реакция: Олиссеус старался скорее закончить рисунок, от того был слишком сосредоточен, Мелисса пыталась быть настойчивой. Мужчина пропустил большую часть её речи, не хотел ссоры и на то, о чём не знал сам, ответил согласием.
Обрадованная новостью Элисса зажала лекаря в объятиях, даже улыбнулась Василике. Под накрывшей её эйфорией девушка вымыла посуду, принесла воды, убрала высыпавшиеся в госпитале из банок травы и, когда до следующего дня оставалось несколько минут, была отослана домой Мелиссой.
Проснувшись после того, как Солнце несколько минут провисело над горизонтом, Элисса, взяв пустой мешок, который вчера ей отдала Мелисса, остановив девушку у выхода и надолго задержав тем, что не могла его найти, направилась в мастерскую. По прибытии её к дому Олиссеус уже выгнал лошадь и подкатывал к ней телегу. Расставление ваз он девушке не доверил и отверг любую помощь, потому Элисса ушла в госпиталь, получив в наказ, что мастер сам зайдёт за ней перед отъездом. Мелисса на работу ещё не вышла, и, так как слуху своему девушка во многом доверяла, Элисса решила, что женщина прибирает дом, и осталась в госпитале: прохаживалась по нему, переставляла баночки, книги- и в общем пыталась занять время тем, что могли ей предложить мысли. По прошествии получаса через кухню в госпиталь вошёл Олиссеус, неся в руках последние вазы, за ним шла Мелисса, и Элисса пристроилась к концу процессии. Все вазы расположились в тележке, путники уселись на её переднюю часть, попрощались с Мелиссой, по лицу которой нельзя было сказать, что она чем-то обеспокоена, и, взяв в руки поводья, Олиссеус стегнул лошадь.
Развивающуюся в дорожной однообразности скуку Элисса несколько раз перебивала разговором, который Олиссеус так же резко прекращал. Часы между непродолжительными диалогами девушка занималась наблюдением за природой и извилистой, но ровной дорогой, по выделенной в которой колее, иногда скрипя, катилась повозка. Подъезжая к Платеям, мастер напомнил Элиссе, что она предлагала ему свои услуги в помощи продажи ваз, участие в чём девушка немедля с ответом подтвердила.