Не задержав девушку более чем на пять минут, которые Элисса просидела на повозке, которую Олиссеус оставил возле стола (лошадь мастер отвёл в конюшню, пристроенную к рынку специально для продающихся или помогающих в реализации товаров животных), мастер попросил её пройти и в другую часть здания, где, как он упомянул, под крышей находится небольшая часть женского рынка, и, хотя торговые ряды продолжались за колоннами строения, мастер уточнил, что покидать основную территорию не нужно.
Удивившись разделению продавцов и покупателей по половому признаку, хотя, как заметила Элисса, жёсткого контроля за нарушением распределения не было, и пара женщин промелькнула на недавнем её пути во фруктовой арке, девушка, пройдя несколько мужских отделов попала в женскую часть рынка. Различие в продукции было незначительное- видов одного продукта в женском ряду могло быть больше, чем в мужском и наоборот- поэтому Элиссу более заинтересовала причина обособленности прекрасного пола, красота которого скрывалась под тканью, закрывавшей большую часть лица. Подобный вид девушка сравнила с одеждой мусульманок, из всего тела у которых открытыми оставались только глаза. Но, хотя с первого взгляда оно заметно не было, вскоре в глаза Элиссе удалось найти значительное отличие- хитон спадал до пят и, казалось, окольцовывал ноги как юбка свободного кроя, но как только женщина начинала шаг, занесённая вперёд конечность выскальзывала из-под ткани, оголяясь до колен или выше. Таким образом, как вскоре заключила одна из более рациональных мыслей, сокрытие части лица от посторонних глаз производилось не из-за религиозных и прочих убеждений, а для того, чтобы утаить красоту лица, тогда как остальная часть тела могла не прикрываться одеждой.
Женщины на Элиссу внимания обращали незначительно и только потому, что их приводил в возмущение громкий голос девушки, а некоторые из них…
«Всего две.»
… сделали крикунье замечание. Эта часть рынка была меньше предыдущей и Элисса, которая решила, что с женщинами здесь могут обходиться по устоям, схожим с законами шариата, подумала, что информацию о мужчине-пришельце им будет не известна, и, быстро прошагав между рядами, подошла к колоннам, где вспомнила о наставлении мастера и, не останавливая многочисленного повтора монолога, вернулась к лавке Олиссеуса, откуда больше не была отправлена на повторный призыв покупателей.
К вечеру…
«Уделим немного внимания географии. Греческие острова расположены ближе к экватору, чем самая южная точка страны родной автору, потому, если выражаться более просто, хотя она бы мне этого не простила, день и ночь здесь начинаются раньше. А Элисса не заметила, как сильно увлеклась наблюдением, потратила почти четыре часа на первый и полтора на второй обходы рынка. Так общее время к её возвращению подходило к шести часам вечера, и уже начало темнеть, поэтому усидела она за столом не более получаса.»
… была распродана половина выставленных на стол ваз, которые теперь без остатка в тележке заняли всё оставшееся место на столешнице, и пара заказанных была выдана их владельцам, которых случайно заметили мастера, уверявший их, что хотел сам доставить изделия завтра в их дома.
Солнце заходило и начинало холодать, что заметила Эллиса по озябающим ногам, потому что сначала не обратила на похолодевший воздух внимания, так как большую часть её тела укрывал сложенный в несколько раз хитон, тогда девушка вспомнила, что Олиссеус ни разу не высказался о том, где они будут ночевать, и, пока мастер перекладывал вазы в телегу, а она стояла, держа лошадь, спросила:
– Я думаю, вы часто ездите в Платеи. Там, где я жила, путешественники не заходили. – аккуратно и с заботой к собственному созданию переносивший вазы Олиссеусу будто не слушал Элиссу, но девушка продолжала. – И я не знаю, где у вас принято останавливаться переночевать. Вы позаботились об этом, мне спросить у кого-нибудь, кто, может быть, знает о том, где здесь…– девушка спешно удержала себя, чуть не произнеся «гостиница», и остановилась в поиске синонима,– ночуют приезжие?
Несмотря на вид отрешённый и поглощённый собственными размышлениями, Олиссеус ответил сразу же после окончания слов Элиссы:
– На эти дни мы остановимся в доме моего друга.
Переложив все вазы, мастер запряг лошадь, но за повозку уже не сел, не дал это сделать и Элиссе и повёл обеих за собой. Дорогой, Олиссеус неожиданно заговорил:
– В доме иди за мной, ничего не говори до того, пока я не разрешу. Ты видела женщин на рынке, запомнила их скромное поведение? – в ответ все голоса девушки рассмеялись, но Элисса, шедшая сбоку от мужчины, только кивнула и приняла более сдержанный вид- перестала размахивать руками, которые беспризорно болтались во время ходьбы, сложила их у бёдер и выпрямила спину. – Хорошо. Постарайся сегодня не говорить вообще, если будут спрашивать, отвечай наклоном головы. Моего друга зовут Тимокл, а его жену- Азия, у них также есть сын, но я не знаю, живёт ли он сейчас с ними. Азия проведёт тебя в женскую часть дома, там ты и будешь жить три дня. И лучше без надобности не покидай гинекей.