Выйдя из дома, они пошли вперёд на следующую улицу, и Олиссеус, прождав шествие погнал лошадь вперёд, ворча о том, что эта встреча не могли сулить ничего хорошего, а Элиссу это спасло от навязчивых мыслей, и она продолжила следить за второй частью похоронной церемонии, которая пошла по параллельной улице, противоположно движению повозки. Приближаясь к концу, плотность расположения платейских домов уменьшилась и теперь их разделяли пустые переходы, в которые и всматривалась девушка. Процессия шла быстро, но и встревоженный Олиссеус стал погонять лошадь сильнее, поэтому, когда они уже приближались к злополучному дому, отнявшему у них минуты дороги, повозку окутал едкий запах удушливых благовоний, а Элисса, в это время с увлечением ожидавшая появления процессии в арки другой улицы, вскрикнула, чем напугала не только лошадь, но и мастера.
– Что с тобой! – возмутился Олиссеус, но девушка его не слышала.
«Это он! Не может быть! Но я вижу его! – твердила она, спрыгнув с повозки и следуя за колонной. – Вячеслав Владимирович, как? Зато мы его нашли. Как ты глуп – нету шутки в том, что он мёртв!»
Элисса уже бежала за носилками, лежавшее на которых открытое лицо мужчины, видимыми для неё чертами было похоже на её бывшего преподавателя. Улочка была не широка, но и процессия не занимала много места, потому Элисса, пробежала по краю, обогнала конец и остановилась у носилок, положив на них руки, чем остановила колонну. Эллины были в исступлении- похороны должны были закончиться до полного рассвета. Женщины зарыдали громче, а мужчины пришли в движение и выдвинулись в направлении девушка. Пока бежала, Элисса не могла удержать мысли в голове, и они стали вырываться через рот, и вот она могла рассмотреть бездыханное тело платейца, но это был не Вячеслав Владимирович. И снова мысли Элиссы смешались: они ликовали, а после, когда к ним пришло осознание содеянного, растерялись. Мужчины к этому времени уже оттаскивали Элиссу от носилок, к подъехавшей повозке Олиссеуса, на упрёки которого она не могла ответить на протяжении всей дороги, так как для начала пыталась разобраться с собой. Не обращая внимания на голоса упрёков, повторявшие сказанное ей платейцами, Элисса прислушивалась к более спокойным мыслям, с которыми снова начала переживать за судьбу Вячеслава Владимировича и за незримое своё будущее.
Их путь от самых Платей и до деревни лежал по лесу, но одну- большую часть- они преодолели по соединявшему полисы выкатанному траку, а после сворачивали на просёлочную колею, что значило скорое прибытие. И, подъезжая к деревне, как посчитала Элисса, так как по второму участку они ехали уже измеримо её чувствами долго, сквозь стволы деревьев забрезжил оранжеватый свет.
– Смотри, какой восход. – приободрил девушку Олиссеус, указывая на то, что она и так заметила, так как сидела лицам именно в ту сторону.
– А в Платеях он был обычным. – вырвалось у Элиссы с меньшим энтузиазмом, используемым ей в подобные моменты на Родине.
– Боги милостивы к тебе- они хотят тебя приободрить. – заботливо воспротивился Олиссеус.
Но Элисса ничего не ответила.
Вскоре они почувствовали запах гари и первых людей, бежавших им на встречу с испачканным сажей лицами.
Братья
Мелкие пучки лучей раннего солнца прорывались сквозь плотные зелёные листья близстоявших деревьев, небольшими светлыми пятнами падая на лежавшего на повозке Вильяма. Раскаты его желудка, не евшего двое суток, вторили множеству голосов, доносившихся неподалёку. Мимо Вильяма проходили мужчины, по одиночке и небольшими группами, по деревьям прыгали белки, но казалось, будто они переходили с ветки на ветку, недалеко от них стучал дятел, и слышались за стеной крон деревьев перекриликивания птиц. Но ничего не обращало внимания на безмятежно спящего гостя.
Кольнуло в боку- и Вильям проснулся. Обхватив живот руками, он свернул тело, подогнув ноги, и начал частыми глотками вдыхать воздух. Боль не переставала нарастать. Борясь с ней и размышляя ещё не проснувшимся мозгом, Вильям сжался ещё крепче. Напряглись все мышцы. Неконтролируемые веки сомкнулись с такой силой, что потекли слёзы. На фоне общих мышечных спазмов боль в животе меркла, и Вильяму показалось, что она совершенно исчезла. Тело начало расслабляться, а мужчина пришёл в сознание и сел, свесив ноги с края повозки.
Натерев глаза кулаками, постучав несколько раз по щекам, Вильям начал осматриваться. Пронзая кроны деревьев, свет рассеивался по всему скрывавшемуся под ними неглубокому оврагу, недалеко от края которого стояла повозка. Разглядывая однообразный пейзаж, Вильям, встав на землю, поправил пытавшийся выпасть из-за пояса нож и в нескольких десятках метрах от повозки заметил пару мужчин, вооружённых аркебузой и пистолетом. Испугавшись, Вильям отшатнулся, но ударился о пустую повозку, и, пока к нему приходили воспоминания вчерашнего бегства и понимание того, среди кого он сейчас находится, снова закололо в боку, а желудок будто сдавился. Обхватив пояс одной рукой, Вильям, хромая на обе ноги, другой рукой удерживая равновесие, пошёл к мужчинам. Непроизвольно кряхтя, он выдал своё приближение, и пара повернулась ему навстречу.