– Ты взял её у меня.
Студент протянул Вячеславу Владимировичу ложку супа, ещё, и остальные, пока тарелка не опустела, а влилась суспензия в учёного довольно быстро, ведь состояла только из бульона с несколькими картофелинами.
– Во время осмотров за врачом ходил интерн?
– Нет.
– А первые дни со мной кто-нибудь ходил на занятия? – затараторил Вячеслав Владимирович.
– Нет.
– В среду он ел с нами икру, потом мы пошли на ОБЖ.
– Ели, но разговаривали ты, я и Лизавета.
Далее физик употребил второе, запив половиной компота.
– Вячеслав Владимирович, дак давно ты задумал сбежать? – продолжил студент, сложив руки перед собой на столе.
– Ты мой друг, и я предупрежу о том, что не расскажу тебе всё. Давно? За час, может быть за полтора.
– Зачем?
– Не могу. Стоп, Павел Анатольевич сказал, что никто не знает, что я сбежал, как ты?
– Клавдий рассказал, ему кто-то из санитаров.
– Что он ещё узнал? – недовольно бросил Вячеслав Владимирович.
– Ты в Москву убежал. Я не верю.
– В Москву, но не убежал, а уехал.
Вячеслав Владимирович прервался, запил салат компот, из которого съел сухофрукты.
– Зачем? – повторился студент.
– Поговорить.
– И это того стоило?
– Да. Даже это стоило. – добавил он, отчасти оправдываясь себе.
Студент собрал посуду на поднос и рассматривающе сел рядом с Вячеславом Владимировичем на край кровати.
– Сильно они тебя. Болит? И тогда больно было?
– Первый удар больно. Я его ещё ногой пытался ударить. – оптимистично выискал учёный. – Потом как в тумане – наверное уже тогда начал терять сознание.
Студент встревожено округлил рот, но прикасаться к бинтам, хотя ему и не терпелось, не решался.
– А как ты их так, по-врачебному завязал?
– Помогли.
– Странные, но добрые у нас люди. Помогли избитому и отпустили его. – студент улыбнулся, посмотрев на Вячеслава Владимировича.
– Ну хоть такие. – перестав напоминать об Интерне, вздохнул учёный.
– Что это я с тобой только о своём! – всколыхнулся студент. – Я ж не только поэтому. Ты уже знаешь? Рассказали? Тут это… ну… ЛевГен умер. Вот. – скороговоркой, в середине запнувшись, в попытке подобрать уважительное выражение, но не сумев и, выдав что было, пробормотал студент.
– Да, прискорбно. Тихий он был… даже злой, но…
– Наш! – не утерпев подхватил студент. – Мы с ним года полтора прожили, может и побольше. Поминали сегодня за завтраком.
– А остальные как?
– Лизавета плакала, я слышал. Божки тоже ночью что-то перешёптывались. Остальные молчат. А я, как узнал, что тебя привезли, ещё вчера у Павла Анатольевича выпросился еду сюда принести. Ещё завтрак хотел, но сказал, что ты спал.
– Хоронят же на девятый день?
– Мне (он суеверно плюнул через плечо) хоронить никого не приходилось, так что не знаю. Но ЛевГена вроде всё, туда. – студент понизил голос и наклонил глаза в пол.
– Нельзя же.
– А держать его где? Морга здесь нет, он был неверующим, так что без обрядов.
– Зачем он вообще полез?
– Об этом тоже не знаю.
– Ты не слышал, может быть его Клавдий на первый этаж отправил? – попытался подтвердить свои подозрения Вячеслав Владимирович.
– Он шёл на ОБЖ.
– Это же было в начале полдника.
– Нет, примерно в середине, даже под конец.
«Сколько же я пролежал без сознания?» – подумал Вячеслав Владимирович и поднял голову на щелчок замка.
– Час ещё не прошел! – настойчиво прокричал студент.
– Я знаю, но тебе пора. – входя, отрезал Павел Анатольевич.
Студент не удивился, поздоровался с главным врачом, забрал поднос и, улыбнувшись Вячеславу Владимировичу, попрощался с учёным, уточнив, что придёт во время полдника.
– Отчаянно к тебе вчера просился. – усаживаясь за стол, заметил Павел Анатольевич.
– Кто?
– Ипполит.
– И когда придёт?
– Только что вышел.
– То есть сейчас?
– От сюда вышел. – раздражённо вставил врач.
– А я задумался и забыл, о чём мы говорили. – улыбаясь, бесхитростно врал Вячеслав Владимирович.
– Как тебе книга, нравится?
Павел Анатольевич прокатил к себе книгу и, пробежав глазами по страницам, закрыл, но оставил перед собой.
– Интересная.
– Рекомендуете?
– Вам? Нет.
– Почему? – не вопросительно проговорил психиатр.
– Не ваш слог.
– Не пойму способ повествования?
– Нет, поймёте. Но там… необычные причинно-следственные связи. Вот ведётся повествование о жизни персонажа, а потом абзац, и последнее о чём говорилось, раскрывается в примере, причём иногда странном.
– Вчера мы говорили о тебе, и ты снова упоминал «Интерна». Но конкретно о нём ничего не рассказал. Так что сегодня он будет главным вопросом нашей беседы. – забыв о книги, возвратился к основной цели Павел Анатольевич.