– Пройдёшь обследование, и переведу тебя в «Небуйную», помнишь старых сожителей?
– Подленький ты человечишка, толстячок.
– Прекрати, Слава. Разыгрался и хватит. – строго пресёк его Павел Анатольевич.
– А ты меня не затыкай. Я свободен говорить, что думаю, и это не оскорбление. Ты толстячок, а люди всегда обижаются на правду. Вот назови меня толстяком, я промолчу.
– Нет. Тебя обзывать я не буду…
– Твоё право. – вставил Слава.
– … Но прошу называть меня по имени-отчеству. Я заведующий госпиталем и по положению выше тебя.
– Вообще-то я на пару сантиметров выше.
– Закончим после, я приду перед началом завтрака.
Терпя бесстрастные препирания, удерживаясь от ответа, Павел Анатольевич выскочил из изолятора.
– Подозрительный он сегодня. Не замечешь? – обратился Слава к стоматологическому креслу.
На нём и правда никто не сидел, и окна, закрывающегося часами тоже было, но как это комната без окна и Слава без Интерна? И мужчина их видел.
«Перестань смотреть через призму зрения здорового человека! Мне, конечно, льстит, что кто-то запомнил меня настолько хорошо, что сам ещё и говорит за меня.»
– Это он пока. Проведёт свои опытики и отстанет, поняв, что ты совершенно обычный. – отвечал удобно растянувшийся на кресле Интерн.
– Я не обычный!
– Да, но и особенный не в его интересах.
– Ну и пусть не в его.
Забыв об Интерне и даже слегка обидевшись на него за то, что тот назвал его «обычным», Слава заперся в душевой кабине. Сидел он в ней долго, сев на кафель и направив воду на голову, не меняясь в лице и без мыслей в голове, иногда откликаясь другу о том, что скоро выйдет, и, умывшись за пару минут до прихода Павла Анатольевича, лёг на кушетку подле аппарата УЗИ в новых, только что взятых из шкафа рубашке и штанах.
Несколько последних дней Слава думал мало, и не то чтобы он стал глуп или мозг его атрофировался, совсем наоборот, с самого его воссоединения мысленно— аналитических процессов, извилины его не были напряжены только последние три дня, и это по рассудительному заключению самого мужчины, «чтобы не выгореть». Учёным он уже себя не называл – настолько противна была ему бывшая его профессия, как и мысль, сподвигшая его на создание машины времени. Только знания всё же вспомнились, но он ими не пользовался, из-за чего некоторые формулы и определения стали забываться.
Так на второй неделе, пока Настя, зевая, читала «Математические начала», они с Интерном отыграли диалог, выдуманный ещё Вячеславом Владимировичем:
– Как ты не понимаешь! Этот… наш мир для таких простаков, как ты и я, подобен океану и инфузории туфельке. Кроме своих родителей, ты никому не нужна.
– А что там? – Интерну досталась роль Леры.
– Неизвестность, другой мир. – Слава не скрывал насмешки и намеренно переигрывал.
– Который может быть хуже нашего.
– Какой хороший пример! Если взять наш мир как нейтральный, то есть более развитые и нет. Если попасть в первый, получим их технологии, перенесём их сюда и станем известнейшими людьми на планете. С отсталыми цивилизациями проще. Останемся там и распространим там земные технологии и так же будем на вершине. Любой вариант лучше того, что имеем сейчас. Дак ты согласна? – Слава, не способный полноценно двигаться, с бесстрастным выражением лица смотрел в центр комнаты, в душе он играл чувственно; его манере могли позавидовать многие известные актёры.
– А почему пункт прибытия только один?
– Нам надо предотвратить там одно происшествие.
– И что это?
– Война.
– О нет, нет. В этом я точно участвовать не собираюсь. – Интерн, встав в центр зала, юлил, всплёскивал руками, одним словом, кривлялся, поддерживая образ восемнадцатилетней вольнодумной девчонки.
– Нам надо её предотвратить, а не принять участие.
– Да, просто подойдём к… местному вождю и скажем: «Мы прилетели из другого мира, если вы начнёте войну, то…», а что должно случиться?
– Чёрная дыра поглотит наше пространство – не только их мир, но и наш.
– Если мы предотвратим это и вернёмся сюда, поставите мне отлично на всех зачётах.
– Не только по физике.
– И вернёмся мы в тот же день и минуту, из которой переместились?
– На секунду позже, если быть точнее.
– Что же будем надеяться на то, что тот мир будет отличаться от нашего.
– Ты согласна?
– Придётся.
– Рerfecte!(это было сказано ещё Вячеславом Владимировичем) Ха-ха-ха! – И всё-таки Слава вышел из образа, настолько нелепым ему казались слова своего предшественника. Но он успокоился и вытянул палец. Интерн, как по сценарию, подошёл и обхватил конечность мужчины.