Слава громко поздоровался с Василием Ивановичем и твёрдо направился в его сторону, студент поздоровался тише и отошёл к партам, шёпотом, пытаясь не затронуть тишины, отвечая на вопросы остановившихся госпитализированных.
– Новенький? – машинально спросил военный, увидев незнакомое лицо.
– Старенький, старенький. – передразнил его Слава, облокачиваясь на стол.
– Что? – воскликнул Василий Иванович, и гнев загорелся в его глазах, устремлённых на прищуренные веки наглеца.
– Был я у вас, но только один раз.
– Прогуливаешь?
– По веской причине пропустил. – выразив уверенность в своих словах, которой также должен был подчиниться Василий Иванович, уточнил Слава. – Не слышали, сбегал я несколько месяцев назад. В изоляторе отсидел, и вот вернули. – Слава, облокотился ладонями о край стола, вывернув тыльную сторону локтей к Василию Ивановичу.
– До Москвы добежал?
– Врут. Вы понадеялись, что я у вас лучшим на поле стану? Не надейтесь, врут.
Василий Иванович нахмурился и отослал Славу к столам.
– Ещё терпит. Я пока время убивал, вспомнил единственный урок. И вот что, а почему у нас женщин не было? – напирая на военного спросил, мужчина.
– Кругом!
– Да ну ответьте вы! – взвизгнул Слава.
– Зачем они тебе?
– Мне – незачем. Я так, со скуки дознаться хочу.
– Как-то ты странно говоришь.
– Ну наконец хоть кто-то заметил! Я ещё складней и завёртестей умею. —бахвальственно заискивал Слава.
– Отставить.
– Ну дак о женщинах что? – продолжил Слава, закидывая ногу на край стола, но, только заметив его движение, Василий Иванович начал заносить ладонь для удара, а мужчина предугадал и вмиг сам скинул ногу и, расправив плечи, встал вложив в карманы руки.
– Они в другой группе.
– Вопросов больше не имею.
Слава развернулся на пятке, отошёл к другой части команды и сел за ближайшую к Василию Ивановичу парту, приглашая студента, наблюдавшего за разговором из кучки госпитализированных, сесть рядом с ним. Столы выстроились в два ряда, в каждом около пяти штук, и если считать по-школьному, с вариантами сидящих, то Слава занял первую парту первого ряда, ближе к двери, первый вариант, студент же отдалился на вторую парту второго ряда, ближе к выходу на улицу, второй вариант. Слава с усмешкой огорчился, но, оглядевшись, подсел напротив студента.
– Я думал, ты сядешь со мной. – зазвенел в тишине кабинета его наивный голос.
– Уходи! – наклонив голову, чтобы не смотреть в глаза мужчине, проскрежетал студент.
– Прости, прости, прости. Сколько раз мне ещё извиниться?!
– Не надо было ни сколько. Хоть на коленях ползай… не надо.
– Тогда почему?
– Ты предал меня.
– Как хочешь обзывай это, но не предательством. – возмутился Слава, всё больше скручивая тело, чтобы оно зеркально отражало то положение, в котором сидел Ипполит.
– А как иначе? – студент поднял на него строгий взгляд, но продолжил уже запинаясь. – Я не понимаю, что с тобой произошло. Сейчас… это не ты. Не тот человек, с которым я познакомился. Зачем… зачем ты назвал моё имя? Что за улыбка, убери её. (Слава перестал улыбаться). Как мне было плохо всю неделю, ну тебе откуда об этом знать…
«Для самых непонятливых, если такие ещё остались, объясню. В пределах трёх недель назад, когда Ипполит по обыкновению принёс обед или ужин… не в это суть, зашёл в изолятор, они разговаривали, студент сидел за столом, а Слава напротив на кровати, в жаре речи, в обращении мужчины к молодому человеку промелькнуло его имя. Ипполита затрясло, и он телом упал на стол. Самому смешно стало, подождите… Дак вот, а Слава, кстати, тоже засмеялся, ну автор уже описывал заливисто и т. п. потом с полчаса подержал тело в изоляторе, после надумал стучать в дверь. Прибежал охранник, затем санитары, и они утащили студента в «Небуйную», где он очнулся на следующий день и всю неделю проходил с мигренью.»
– Я не хотел, оно вырвалось. – оправдывался Слава.
«Я хотел, чтобы ты был со мной. Мы там вдвоём… Невыносимо скучно. Мне нужен был ты.» – и в мыслях добавил он истинную причину.