– Если это так принципиально. – останавливаясь, чтобы охранник мог распахнуть дверь, сказал Слава и зашёл после мужчины.
Оба остановились, не сделав больше ни шагу. На полу лежали осколки стекла, пустые бутылки и Борис, с растёкшейся у головы кровью. Слава вскрикнул, бросился сначала к охраннику, потом в коридор и к Павлу Анатольевичу, влетев в кабинет которого и упав руками на стол, задыхаясь, рассказал увиденное. Врач посуровел и, подняв физика, бегом пошёл с ним на первый этаж, не задавая вопросов. Охранник собирал осколки, когда они вошли в изолятор, но Слава сказал, что не может смотреть и пойдёт в «Небуйную», врач уже повернулся, чтобы остановить его, но посмотрев на слезящиеся глаза и дрожавшие губы физика, ничего не сказал.
– Ты снова зря беспокоился. – усмехнулся Слава, шагая по лестнице.
– Сомневаясь в чём-то, найдёшь множество новых решений. – оправдался Интерн. – Осталась только Лиза.
– Конечно, самое сладкое последним.
– А если тот расскажет Павлу Владимировичу, что мы ворвались в кабинет? – спохватился Интерн.
– Он сейчас в таком состоянии, что имя своё с трудом выговорит. И если снова захочешь задать подобный бессмысленный вопрос, ответ на него всегда будет один и тот же, вспомни… теперь это наш девиз «Действуй по ситуации».
– А ты сегодня ни разу не чихнул. – вспомнил о прошлом недуге Интерн.
– Надеюсь, ты сказал это не для того…– Славу прервал собственный чих такой силы, что тело его резко наклонилось чуть не до горизонтального положения.
– Молодец! – иронично вскрикнул Слава, размахивая руками так, что пару раз ими же задел свои ноги. – Хорошо, что я не говорил тебе части планов, в которых я не был уверен.
– Может быть взять с поста капли?
– Нет у меня проблем с носом, отстань!
– Ладно. Ты придумал для Лизы? – в многочисленный раз услышав повторяющийся ответ, решив не задавать больше к нему вопрос, перевёл разговор в другое русло Интерн.
– Конечно, но не надейся, что скажу. Всё-таки это последний раз, так что ты, как участник менее всего вовлечённый в процесс предыдущих, а значит меньше всего чувствовавший удовлетворения, должен получить от моего гениального представления самое лучшее. Так что жди.
– Скоро?
– Это зависит не от меня, не от дня недели. Для начала надо подготовить персонажей.
– Тебя и Лизу.
– Ничего не скажу. Жди и наблюдай. – утаивал Слава, поблёскивая глазами, чем показывал, что план был полностью придуман.
В «Небуйную» к их прибытию ещё никто не вернулся, и Слава решил дожидаться их лицом на подушке и каждый раз, когда он слышал подходившие к комнате шаги, начинал плакать, но как только они отдалялись, затихал.
Вот дверь закрылась первый раз, а Слава уже рыдал, затем второй, с небольшим промежутком, и так до четвёртого, после чего он сел на кровать с красным лицом. К мужчине тут же подбежала Лизавета, так как ещё стояла у дверей и именно на неё он посмотрел.
– Борис умер. – проговорил Слава и, захлебнувшись слезами, закрыл руками лицо.
Лизавета упала рядом с ним и, обняв мужчину, заплакала. Клавдий сел рядом с Гертрудой, а в студенте, первый раз видевшем плачущего Славу и то, что Лизавета обнимает его, столкнулись два чувства, перебороть друг друга которые не смоги, и Ипполит, не удивлённый, как это было бы при победе одного, не разозлённый, если бы выиграл другой, а без выражения подошёл к Славе.
– Где ты его видел?
– В изо…ляторе. – всхлипывая, ответил Слава.
За студентом вышли Клавдий и Гертруда.
– Наверное, они говорили правду. – вытащив руки перед лицом Славы, «сказала» Лизавета.
– Они?
– Я думаю, ты не веришь.
– Я вижу, что для тебя это важно, скажи.
– Эта комната проклята. – Лизавета крепче прижалась к мужчине.
– Глупости, не бойся. Вы рассказывали об этом Ипполиту? Нет? Он вас успокоит. Когда придёт, вы обязательно ему скажите.
– Зачем ему? – удивилась Лизавета, подняв голову.
– Он вас любит. Не делайте удивлённое лицо, вы знали или чувствовали это. – вытирая слёзы и снимая их с рук на одежду, сказал Слава.
– Я это понимаю, но…
– Нет, расскажите. Я знаю, что он этого хочет. Не отвечайте, вы скажете не то, что хотите, и будете жалеть. Я оставлю вас, подумайте.
Слава отодвинул от себя руки девушки и, у двери оглянувшись на ещё сидевшую на его кровати Лизавету, покинул комнату, и направился в столовую.
– Если она ему и расскажет, то только потому, что ты сказал об этом. – предположил Интерн.
– Я знаю. – счастливо согласился Слава.
Когда мужчина вернулся с ужина, застал всех «небуйных» в комнате. Теперь оставалось две пары, и Слава, подсевший к студенту и Лизавете, прервав их разговор, а Ипполит продолжил о другом. Обход прошёл с прескверным настроением Павла Анатольевича.