«Небуйных» начали бояться и отстранялись от них ещё больше. С последней жертвой, о которой все решили, что был несчастный случай, предположили, что и предыдущих постигла та же участь, а значит в комнате имеется нечто, начавшее преследовать её жильцов. Теперь уже изгои не беспокоились о своей репутации и, надеясь на суеверность людей, верили, что у всех умерших имелись слабости, от которых они и погибли.
Свою очередь Лизавете пришлось ждать две недели. Девушка уже явно выбрала Славу, но и с Ипполитом расставаться не хотела, зная, что раз молодой человек рассказал ей о свои чувствах, то после её отказа он «либо прыгнет с крыши, либо обезумеет», – так уверяла она Славу. Решился студент внезапно и отчаянно, и, уже не вытерпев, признался в комнате при Славе, но Лизавета растерялась и сказала, что не может ответить сразу и попросила Ипполита дать ей время подумать, что в горячке молодой человек принял за согласие, и на «подумать» без лишних слов согласился. Ипполит был счастлив, как, на следующий день на занятии ОБЖ, он, от скуки, проговорился Славе, но прошло четыре дня, а девушка ответа так и не дала.
Лизавета умерла на пятый день в воскресенье. День этот был выбран случайно, хотя Слава был намерен выждать ещё несколько недель, но предлоги сами отводили его причастность, и он решил действовать. Во-первых, после обхода и на весь день Павел Анатольевич покинул госпиталь и, как узнал Клавдий, поехал в Москву на консультацию к психологу. Женская половина праздновала Восьмое марта, к поздравлениям присоединились мужчины, так что не было ни одного трезвого сотрудника, а для проведения праздничного мероприятия заняли столовую. Заключением стало занятие живой музыки, после окончания которого Лизавета, не доиграв мелодию, закрыла пианино и, схватив обескураженного Славу за руку, вывела его из кабинета.
– Он всё ещё ждёт. – быстро перебирала руками девушка.
– И я тоже.
– Но я не знаю. Зачем вы поставили меня в такое положение?
– Вы думаете над тем, кого выбрать или как сказать одному, что вы выбрали не его? – Слава не отпускал глаза Лизаветы.
– Я выбрала.
– Не стесняйтесь, если это не я. Говорите смело и не волнуйтесь, с собой я ничего не сделаю, выбор ваш я уважаю и оспаривать не буду. Мешать вам я тоже не хочу, поэтому завтра переведусь в одиночную, чтобы не докучать вам нашими встречами, ведь они неизбежны. – конец фразы он сказал уже находясь в нескольких шагах от Лизаветы, всё время, будто сосредоточенный на словах, не замечая, отходил от неё.
– Не говорите это. Я выбрала вас.
Слава рассеянно улыбнулся и, подбежав к девушке, поцеловал её.
– Ты слишком прекрасная для этого мира. Ты боишься сказать ему? – отходя от Лизаветы, чтобы видеть её руки, с растерянной радостью, спросил Слава.
– Я не знаю, что он будет делать после. Я боюсь за него и за тебя. При мне он никогда никого не оскорблял и не бил, но он ругался с тобой, и ещё…
– Что? – взволнованно не от мыльности момента, а от возможности раскрыть что-то новое в студенте, прошептал Слава.
– Не надо о нём, Слава. Я должна ему сказать, я не хочу.
– Лиза, ты не обязана ничего ему говорить…
– Но он должен знать.
– Я ему скажу.
– Нет. Мы должны придумать что-то другое.
– Лизавета, согласись заранее на то, что я предложу. Ни ты, ни я с ним говорить не будем, но скажи сейчас. – томил Слава.
– Я соглашусь с любым твоим предложением.
– Мы напишем ему письмо… на компьютере и распечатаем.
– Он не поверит.
– А ты его подпишешь от руки. – Слава поднёс к губам руку Лизаветы. – Через несколько дней я попрошу Клавдия отдать его.
– Это ничего не изменит, как если бы я сказала ему лично.
– Я сделаю так, чтобы нас перевели в одиночную вдвоём. – настаивал Слава, всё ещё удерживая её жилистые кисти в своих ладонях.
– Он нас найдёт.
– Я читал его карту, через месяц он покинет госпиталь.
– Так долго. – мысли Лизаветы, размягчившиеся пребыванием в госпитале, не способны были успеть за скоростью Славы, но мужчина понимал даже её трясущиеся руки.
– Можно договорится и через неделю.
– Зачем тогда писать письмо? Сделай, чтобы завтра.
– У меня был план, и вы не должны были его знать, но сейчас я не могу о нём не упомянуть. Несколько недель назад, когда Ипполит ещё решался сказать вам о своих чувствах, он проговорился мне о том, что, когда его выпишут, он заберёт вас с собой, и пока он говорил, я видел в его глазах, доказательство того, что говорит он серьёзно, без сомнения. – надрывая голос рассказывал Слава.