Как и Тень, Дэн не успел понять, что происходить с железной кроличьей норой, заплясавшей в истеричной дрожи. В воображении почему-то пронеслось видение огромного огненного вала. несущегося по воздуховоду, выжигая визжащих, корчащихся в пламени крыс, съёживающихся многоножек и прочих обнаглевших вредителей. Доли секунд существо сжалось в тесном яйце ужасной беспомощности, но среагировать на подвох, пришедший не спереди, а снизу, Блиц успел. Брошенный револьвер вжался в лицо, едва не выдавив пару стиснутых зубов прямо через щёку в мучительно-жёстком поцелуе, однако, движение по смазанному копотью полу прекратилось. Обошлось даже без вывихов - инстинктивный перехват и прочные кожаные берцы потасканных ботинок уберегли тонкие лодыжки повисшей вниз головой Тени.
- Аха, - выдохнул Дэн. И начал осторожно разжимать судорожно стиснутые руки, давая Тени возможность нащупать более-менее бережный способ спуска, а не просто шмякнуться вниз.
Сначала вниз пошёл револьвер, потом спустился Блиц, немедленно начавший оглядывать новое помещение. Интересно, сколько дверей они успели миновать. Кроме той, что отделяла оставшихся Котельщиков от... чего-то, что они миновали ползком, как два отважных выползка из родильного кокона.
- Угум. Показывает, - откликнулся с подозрительной невозмутимостью Дэн, повернувшись к Тени, но даже не сделал попытки посмотреть на прибор, раздираемый такими противоречивыми чувствами к Мистеру Яйцу. Мистер Яйцо у нас очень необычный мистер, харизматичный, пугающий, заставляющий неустойчивые стрелочки испытывать томительное головокружение. Протягивая Тени её довоенное сокровище, Дэниел почему-то не сомневался, что и сейчас острие с испуганным любопытством описывает полукруг, боязливо поглядывая в сторону укрытия болотного шарика. Или... того, что они оставили позади.
- Это какие-то технические тоннели, - уверенно сказал Блиц, ещё раз оглядев скупые детали, выглядывающие в свет ползущего луча. - Хрен с ним, с компасом. Давай сначала вернёмся туда. Может, сумеем открыть дверь с нашей стороны... Ну, повернём там какой-нибудь рубильник, или ещё что-нибудь. Пойдём.
В общем-то, шагая рядом с Тенью по поскрипывающему крошевом полу, Блиц думал, что уже хорошо - на них никто не бросился из темноты, голодно белея (...иссохшей, шелушащейся пергаментной кожей...) оскаленными зубами и размахивая очень высокотехнологичными дубинками, некогда бывшими инструментами, приспособлениями, деталями... Темно. Пусто. Пускай, лучше так. В конце концов, сюда могли просто не успеть добраться, или наоборот, покинуть из-за какой-то выявленной дисфункции ещё до начала ядерного армагеддона. Чем бы это ни было.
Но коридор не захотел привести их к рубильнику. Пустынный узкий коридор, полный высохших паутинок нереализованных перспектив, привёл их к створкам. подозрительно напоминающим... створку грузового лифта. Естественно, не работающего, мёртвого, не мерцающего ни единой лампочкой, виднеющейся через придурковато приоткрытую раздвижную решётку.
- Кажется, у нас только один путь.
Дэн устало качнул головой, подразумевая дорогу вниз. Но внутри его баламутило от непонятного нервного возбуждения. Не страха. Не радости. Может быть, просто предвкушения наконец-то получить какую-то определённость в череде сменяющих друг друга лабиринтов. Выяснить. Поставить точку. Нет! Не точку - точку с запятой, предваряющую новый абзац. Вот, да, так лучше.
Вскрыть аварийный люк в полу зависшего агрегата было трудно, но не превратилось в невыполнимую задачу. Вскоре, перебирая руками и притормаживая рубчатой подошвой ботинок, Дэн спускался по скобам технической лестницы, тянущейся по боковой части шахты. На это раз он двигался первым, зажав в зубах фонарик и покряхтывая от старания не пропустить выход. Смазка, накапавшая с плотно скрученных металлических жгутов и дна лифта, давно высохла, так что вероятность сорваться вниз не превышала уровня терпимого. Сверху осторожно и старательно, стараясь не наступать Блицу на макушку, сползала лёгкая, такая же перемазанная Тень...
Когда это началось? Как всегда, внезапно, без предупреждения. Даже Мистер Яйцо на этот раз не подал знака, довольно греясь в своём мешочке, как неприхотливый, давно привыкший ко всякой всячине пассажир. А вот Блица чуть не хватила кондрашка. Звук обрушился плотным валом, не нарастая, просто обвалившись сверху, а может, снизу, разум сразу потерялся, не успев засечь ориентир. Крик, несколько голосов, а может, десяток, и ли вся сотня. Это не играло никакой роли, звук пронизывал насквозь безграничным ужасом, такой ужас не исчисляется в единицах, острый, как хорошо заточенное лезвие, входящее в сердце между рёбер и заставляющее сердце перестать биться, оставляя ему возможность лишь бешено трепетать в отчаянном усилии продолжать гнать кровь к оглушённому мозгу. Некуда деться, только вниз, но внизу - смерть, а Блиц хотел жить всё же немного больше, чем убежать от захлёстывающей животной паникой какофонии. Реальность тоже сжалась, втиснулась в ледяные трубки "ступеней", и Дэниел не помнил, как, отчаянно вцепившись в них, перебирал руками, крича Тени, чтобы держалась крепче и не отпускала трос, только не отпускала! Вид решётки, мелькнувшей в свете фонаря и натужно отлетевшей от нечеловеческого рывка чёрной руки, тоже запечатлелся в памяти очень смутно. Лишь спустя несколько бесконечных секунд Дэн включился обратно в этот мир, обнаружив себя на полу рядом с распахнутой решёткой и Тенью, бессмысленно встряхивающим башкой, словно это могло помочь вытряхнуть из ушей отголоски жутких агонизирующих криков.
- Это они? Это были они?.. - почему-то первыми в голову пришли мысли о Котельщиках, оставшихся наверху. Но вокруг царила оглушающая тишина. и вдруг Блиц почувствовал себя как выдернутый из припадка эпилептик, вообще усомнившись, что весь этот ужас звучал где-то, кроме его головы.
- Ты слышала что-нибудь? - отрывисто спросил Блиц у Тени, и сам же оборвал тему, нарочито грубо, не желая обсуждать, что он несёт и что с ним вообще такое.