Часть 113 Капитан
Происходящее все больше напоминало не то дурной сон, не то очередную смену декораций на сцене театра абсурда - когда невозможно понять до конца, что происходит и каковы должны быть собственные действия. А главное, не получится зажмуриться, а потом, когда откроешь глаза, обнаружить, что вся эта идиотская фантасмагория сгинула, не оставив и следа, сменившись понятной картиной. Капитан пробовал, не вышло, не исчезло ничего. Снова прожег взглядом не такую уж незнакомую фигуру, подавляя острое желание захохотать во всю глотку - надрывно, нервически, чтобы только ушел этот мандраж и ощущение собственной нелепости и неуклюжести, а следом за хохотом - проорать что-нибудь злобное и едкое. Узнал, вспомнил. Или же узнавание пришло сразу, только верить в это было невозможно?
"Ну не может этого быть! Не может! Откуда тут взяться рядовому, да еще в таком виде… Распыляют тут, что ли какую-то дрянь, которая глюки вызывает? Или тварь неподалеку засела?.."
При этой мысли Ларс почувствовал, как спина вновь предательски взмокла, а челюсти сжались так, что зубы скрипнули. Доводилось слышать разные байки, которыми щедро делились друг с другом штурмовики в казармах. В том числе и про невиданную нечисть, способную перевернуть мозги жертвы в любую удобную ей сторону и захватить контроль над разумом, да так, что эта самая жертва сама пойдет в пасть к охотнику - добровольно и даже с радостью. Бред редкостный, которым только салаг пугать, а те и рады будут, разинув рты и выпучив глаза:
"Вот это да! Что, в самом деле?"
Вот только когда наблюдаешь лично что-то настолько неправильное перед собственными глазами, поневоле начнешь сомневаться и думать о том, что в каждой байке есть, как минимум, одно здравое суждение…
"Или я до сих пор сплю. В какой такой реальности рядовой Блиц станет разъезжать на такой вот хреновине, в таком вот виде, да еще просить считать его погибшим? А дамочка моя с какого черта станет такой тихой и ласковой, когда не так давно готова была удавить голыми руками? Вот то-то же… Ах ты ж, мать вашу, это я кого сейчас уговариваю?"
Покосился на устроившуюся рядом Яну - даже в полумраке отсека было отлично заметно, насколько бывшая научница побледнела - и тут же перевел взгляд обратно, не забывая придерживать люк бокового входа.
- Эй! Ты что… Стоять! Стоять! - сипло выкрикнул капитан, глядя как человек, так и не удосужившись ответом на столь простой заданный вопрос, скрылся там, где, вероятно, находился лаз, ведущий в кабину этой махины на колесах.
То ли огромная доза чертовых таблеток сказывалась на скорости реакций, то ли зрелище наползающего на "Мокрицу" громадного железного зверя с грозно поднятым ковшом завораживал так, что не получалось оторваться от этого жуткого представления и взяться, наконец, за бортовой пулемет. Крикнув напоследок что-то на родном языке, Ларс захлопнул крышку люка и хотел было перебраться в кабину броневика, но твердь под ногами упрямо поехала вбок, снаружи заскрежетало, залязгало, заскрипело натужно. Рык мощного двигателя довершил симфонию всех прочих звуков, которые нещадно убеждали в реальности своего происхождения и, вместе с падающими предметами, недвусмысленно намекали, что сном и бредом тут и не пахнет. Момент для стрельбы был упущен, и теперь оставалось только ругаться сквозь зубы. Он еще пытался сохранять равновесие, уцепиться за что-то, пока бронированная машина нехотя подчинялась напору обшитой металлом громады. Впечатавшись левой стороной тела во что-то жесткое, оказавшись в мешанине разлетевшегося по отсеку добра, капитан хрипло взвыл и перехватил автомат так, чтобы не получить прикладом в живот. Снаружи стало тише, броневик замер в том положении, в каком находился мгновение назад.
- Яна… Янка… - тихо, будто боясь, что его услышат, позвал Ларс соратницу. - Вообще… Я обещал, что не буду стрелять, если дурить не станет… Это можно считать за "дурить" или еще нет, как считаешь? Вот черт, если приводы повреждены…
Уперевшись спиной во внутреннюю обшивку борта, полулежа в гнетущем полумраке, капитан прислушался, покривил в неопределенной усмешке губы.