Часть 129 Дэн, Тень и капитан
- А ты не ходи, ты присядь. Стоя неудобно будет, - просопел Блиц, нащупывая пазы и очередным толчком пытаясь заставить их сдвинуться в нужную сторону.
Объёмное кресло, за долгие до- и послевоенные годы явно претерпевшее многие трансформации до того, как за него ухватились руки какого-то заплутавшего цербера, напор встретило стоически. Но после нескольких попыток, тоже неравномерно проходивших стадии ожесточённых рывков и сосредоточенного заглядывания под сидение, всё-таки откатилось назад, дав немного избыточного пространства вокруг коробки и грустно поникшего набок рычага.
Поставив на пол ящик с нервно лязгнувшими инструментами, Дэн поднял взгляд на лицо Горски, чисто выбритое, хмуро выжидающее, конечно же, не удовлетворившееся недавним блеском рядового остроумия. Бросил налившийся желчью взгляд туда, где осталась обезоруженная и оскорблённая Тень, явно сдерживая желание дать вздорную, полную эмоций и неточностей информацию по объекту, вроде "бешеная кошка" или "сбрендившая истеричка в галочку". Но удержался. Отбросил в сторону коврик, бывший вовсе не ковриком, а просто истрёпанным, затоптанным куском какой-то толстенной кожи.
- Там тот, кто боится нас до смерти. Та. Таких, как мы.
Не сумев расставить слоем сыгравшие в чехарду уточнения, Дэн снова отвёл взгляд от работающих рук, не без болезненного любопытства и угрюмого предупреждения посмотрев в лицо капитана Горски, потом беспокойно вытянул шею, заслышав шаги мисс, тенью проскользнувшей через кабину и сразу нырнувшей в глубину Монстра.
- Только не провоцируйте её! Если она сдерёт кому-нибудь лицо ногтями от страха, это будет его вина и его проблемы, - громко, так чтобы наверняка услышал парламентёр научного отдела, добавил Дэн, потом бросил отвёртку и, пробившись боком мимо сидения и Горски, устремившись следом за исчезающей спиной.
Но нет. Никто не собирался никого ловить, хватать и колоть какой-нибудь дрянью, кажется, там действительно... пытались наладить контакт. И - он что, действительно только что собирался ломиться и защищать Тень от девчонки из научного отдела? Серьёзно?
Постояв ещё пару мгновений у спускающейся во внутренний отсек лестницы и посмотрев на виднеющиеся внизу, в глубине фигуры, Дэн переступил с ноги на ногу и развернулся обратно, почти столкнувшись со стоящим за спиной капитаном. Чувствуя какую-то неловкую растерянность, хмуро кивнул - мол, пойдём обратно (не протискиваться же, в самом деле, мимо) - вернулся к брошенной на самом старте работе.
- Просто звездец, капитан, - пробормотал Дэн, снова зарываясь руками в тесную внутренность вскрытой коробки. - Она из местных. Понимаешь? Мы бежим ото всех, как ошпаренные собаки, уже неделю... или больше. Тут нет хронометров, знаешь ли... а те что есть не работают, говно, старое раздолбанное барахло, кажется, такие вещи здесь держат просто как запчасти... Подкинь-ка пассатижи... Смотри... вот, кажется, здесь... Не пойму, сломано или просто соскочило? Глянь, - отбросив очередную деталь, Блиц потеснился в сторону, уступая место осмотра полуразобранной коробки Горски. Помолчал, одновременно с капитаном вглядываясь в возможное место поломки, и покачал головой, снова захваченный потоком мыслей... и возможностью высказывать их, да просто говорить вслух, тому, кто поймёт и примет. - До сих пор не могу понять, почему она не попыталась убить меня всё это время. Хотя. мне казалось она... ну. Догадывается. Я... гхм. Мы в их мире как Тифоны, брошенные из химического синтеза в теплицу. Тычемся и не знаем, куда приложить манипуляторы.
Их мир - ударило в голову отзвуком далёкого молота, - ведь это и правда ИХ мир. Разве можем мы когда-нибудь сделать его своим? Он слишком огромен, они слишком хорошо знают друг друга, а мы... мы - чужаки, которые могут лишь прийти и уйти обратно, оставив следы.
- Вы со своей "малышкой" вообще, как два покойника в цинковом гробу, - в сердцах, чувствуя нарастающий вал не перегоревшего, отрывисто продолжил Блиц, ожесточённо работая ключом. - Не знаю, насколько надо быть идиотом и кому перейти дорогу, чтобы оказаться здесь, вот так... Какого хрена вы натворили, налакались формалина и сказали Ржавому через интерком, что он старый козолюб?
От богохульства в сторону Стилборна, личности глубокоуважаемой, почти мифической в глазах почти любого, кто успел хоть немного послужить в "штурме", сгоряча вырвавшегося изо рта, даже здесь, даже сейчас что-то неуютно, протестующе заворочалось в отощавшем, несвоевременно напомнившем о привычке жрать нутре.