Часть 133 Дэн, Тень и точка накала
Нет покоя проклятым. Нет и не будет - крутилось в голове Блица, пока ублюдочный, очень местный шуруповёрт опускался к раскуроченной панели пола, высвобождая всю концентрацию под очумелое моргание в спину капитана. Между прочим, снова, мать его, снявшегося с места и как намагниченный потянувшегося к оставленным самостоятельно знакомиться дамам.
Время Горски действительно выиграл. Пару секунд Блиц просто сидел как выброшенная на берег рыба и никак не мог взять в толк - что же ему, чёрту, так-то смешно? Что... полковник Стилборн врезал дуба? Вторую версию мозг просто отказывался принимать как таковую, отталкивая странный бред, как всё ещё покрытое старым маслом железо отталкивает гибельную воду.
Ржавый Полковник - пустился в бега? От кого, зачем, да... что за херня вообще водится в голове капитана! А... не рехнулся ли он часом? Ведь порет какую-то ересь - какие, к чертям собачьим, мечты? Сгонять в глубокую задницу без права возврата, что ли? Это, что ли, его мечта? И взгляд...
Дэн исподволь вновь увидел перед собой странный, лихорадочный блеск поверх бесстрастных, как захлопнутые стрелковые люки, глаз, осторожно, как неуверенный хищник, уходящих в сторону, в сумрак, из поля непосредственного визуального контакта.
Но тут оставшийся без внимания инструмент наконец с громким железным звяканьем врубился в пол. И игры в медитацию с неизвестными переменными закончились.
- Да ё... вашу мать!
Злостно саботировав приказ не шуметь, Блиц отшвырнул и сильным рывком поднялся на ноги, как поплавок на новой волне раздражения, резко рванувшей к пересохшему горлу. На что?.. А на всё сразу! На Горски, подошедшего вплотную к точке отправления, вернее, начала конца пропавшей группы "Роуг", и по уши закидавшего собственными ребусами, звучащими как непонятная злобная шутка, на его "вытащенную" откуда-то мисс, зазвучавшую из глубины Монстра нехорошим, ох, нехорошим тембром. На обоих, вопреки всем предупреждениям, обложивших и без того взвинченную до предела Тень, как загнанного в угол зверька.
Наверное, Горски не хотел ничего плохого, скорее всего, мисс тоже, это было вполне естественно, посмотреть, кто тут, рядом с тобой, в чужих землях, ненадёжных, как дряхлые обломки, мотающиеся над головой на кишках поржавевшей арматуры; но сейчас в глазах Блица всё предстало как любопытство уверенных в себе, ещё не научившихся не быть уверенными людей, поддавшихся искушению рассмотреть поближе живого диковинного зверька... В почти, машу вать, естественных условиях. Рванув задумчиво едущую на петлях дверь, Дэн почти агрессивно протиснулся мимо Горски, проскользнул мимо распахнувшей глаза (как же её... чёрт, ведь вертится, а и х... с ним, пускай вертится! - внезапное ожесточение) мисс и развернулся, отгородив от бывших (или новых? обновлённых, мать вашу, хаха!) коллег по-кошачьи напружинившуюся Тень.
- Да что вы! - как всегда в минуты душевного перенапряжения, слова заскакали через кочки, спотыкаясь и коряво валясь в объёмистые провалы, зияющие в области прививки поэтической культуры. - Её зовут Тень, здесь её дом, она не хочет, а вы - вдвоём, как эти!
Дэн обдал белые лица собратьев и сосёстр искрами жгучего негодования, снова невольно отметив предупреждающую пляску эмоций на капитанском лице, но не особенно вдумываясь, скинул всё на привычку слышать от рядовых, даже бывших рядовых, более корректную форму коммуникации.
Однако, постулат, что если нельзя застрелить или применять побои руками и прикладом, то нужно донести максимально понятно словами, проповедовавшийся одним из прежних командиров, всё ещё крепко сидел в голове.
- Не надо ни на кого давить, - взяв себя в руки, попытался обозначить новые столпы мироздания Блиц. - Оставьте её. Захочет - выйдет и заговорит. Сама. Мы не управились, работы ещё завались. И чем быстрее мы починим наши лоханки и свалим, тем быстрее перестанем быть мишенями для всех. Может быть.
Дэниел чуял запах близкого взрыва, но откуда тянет опасной гарью, определить никак не мог, и старался уследить за всеми, ловя мелкие, неопасные или очень опасные черты, движения и детали. Не подавала сигналов (странный взгляд, чёрный, как у покойника, а плечи - напряжены, как для прыжка, а там - ткань на кармане, рука как стекло, только бы не пробирка с какой-нибудь гадостью); лишь спина подавала монотонные сигналы о том, как плохо ей быть слеподырой за...зоной, не имеющей мало-мальски плохоньких глаз, даже сейчас, когда отняли нож и револьвер - плохо. Да бешено дрожал под одеждой тревожной мелкой дрожью Чёртов Шарик, внезапно, не понятно, когда оживший в своём кожаном мешочке.