Часть 146 Яна
Какое короткое, ёмкое и желанное слово "еда". И таким искусительным были слова Блица о том, что можно без него... без него начать набивать воющий с голодухи желудок. Однако...
Дикая девчонка Тень заправляет припасами? В зашоренном, качественно отформатированном сознании Кирен четко, быстро, а главное, безукоризненно своевременно, включилась установка, что на любой материальный объект, выходящий из-под рук дикарей наложено табу. Взрывчатка, вещи, пища... Особенно пища, приготовленная из мутированных природных компонентов. Избавиться от догм, вбитых в сознание с юных лет - где беседами и увещеваниями, а где методами куда более жесткими, быстро не получится.
Яна несколько мгновений удивленно и даже потеряно смотрела на Тень, потом проследила за ее рукой и спросила:
- Еда? Откуда? Где вы ее взяли... - вопросов в голове кружилось много, но девчонка уже поспешила прочь, оставив Кирен наедине и с мыслями, и с запахами.
И как бы там Дэн не говорил на предмет того, чтобы не ходить за ним, она не могла не выбраться через люк, лишь бросив настороженный короткий взгляд на Тень - последует или нет девчонка за Церберами на воздух.
Как там писали в старых довоенных книгах: "утро было свежо и прекрасно". С первым утверждением еще как-то можно согласиться. Пока туман не рассеялся, дышать было легко, и мир выглядел достаточно приглядным, чтобы поверить - он еще не умер. Что же касается второго...
- Ничего там, в Мокрице, нет. И никого нет. Не надо ходить туда. Есть только трое, и они все здесь, - девушка нервно рассмеялась. Слишком громко, слишком безрассудно для этого места. Потом резко оборвала смех.
- Рану твою надо оглядеть. Или пусть Тень посмотрит. Мало ли что. Лучше подстраховаться...
Она собралась было вернуться в надежную броню монстра на колесах, в то сооружение человеческой мысли, которое теперь будет ей единственным убежищем. В ближайшее время, по крайней мере.
А мокрица... Последнее, что материально связывало Яну с Базой, этот фрагмент прошлого, образчик надежности, безопасности и силы, пусть остается здесь. Зарастать травой, затягиваться мхами и покрываться язвами ржавчины до тех пор, пока какой-нибудь отщепенец-одиночка, или вовсе не одиночка, обнаружит её. Повезет, возможно, кому-то.
О том, что топливо можно слить, Яна даже не подумала.
Она, размашисто, резко двинулась обратно к полуоткрытому люку, но приступообразная волна поднялась вдруг из глубин пустого, скрученного внезапным спазмом, желудка. Яну стало сотрясать, и она остановилась, упершись ладонью о какой-то камень и склонившись к земле, и ее выворачивало долго несмотря на то, что и вывернуть внутри было уже нечего. Яна лишь со злой, запоздалой стыдливостью подумала, лишь бы дикарка не увидела ее сейчас такой - беспомощной и жалкой.
"Всё в ад. И сученую жизнь, и эту гребаную волю, и всё, вообще всё...Долбанный проклятый мир, мерзкая реальность. Есть ли жизнь за пределами Хроноса... В пекло такую жизнь."
Она задохнулась. Сперва от жалости к себе, потом от досады. Зачем забивать голову этой идиотской мыслью о бренности бытия и несовершенстве мира? Жизнь, вот она, величайший дар и главное богатство. То, которое не выменяешь ни на какое оружие или жратву, ни на власть над ресурсами, ни на все раскрытые тайны Теранкта, генома человека или еще какой-там фигни, которые еще недавно так будоражили пытливый ум научницы. Жизнь - как великий дар, как-то единственное, что осталось у нее.
Кирен прополоскала рот водой из фляги, сплюнув себе под ноги и, не глядя по сторонам, забралась внутрь машины. Дикая девчонка с гетерохромными глазами и бывший цербер - это всё, что осталось у Яны.
Она двинулась на запах, идущий откуда-то с камбуза. Запах, который немного утратил свою остроту, но был всё так же соблазнителен.