Часть 157 Дэн, Тень и туша
- Сейчас, заберу. Укутаю потеплее и горячего кофе налью, чтоб не плакал, - зло скривил губы Блиц, проследив, куда именно указывает бледная тень прежней угловатой пружинки-Тени.
Даже если Тень сейчас слышала богохульства, свершающиеся над её головой, вряд ли Тень знала, что такое кофе и могла ценить всю глубину их непотребства. Блиц, впрочем, знал не больше Тени, хотя и не догадывался, что бодрящая бурда желтовато-бурого цвета, которую им подавали каждую среду в столовой на завтрак, не имеет никакого отношения к настоящему довоенному благородному напитку загнанных менеджеров и нервных писателей, идущих по бесконечной дороге к славе, кроме названия.
Но долго злиться на приступ самоубийственного самоотречения во имя бедных бездомных поросят не получилось. Дэн слишком хорошо знал, каково это, когда штырит и ты порешь всякую чушь, лишь бы удержаться сознанием здесь, в этом мире, не провалиться в затягивающую, полную угасающей паники черноту. А Абигейл штырило, тяжело и мучительно, больно, наверное, тоже.
Дэниел мгновенно среагировал и подался навстречу судорожному движению, прижимая пылающий жилистый уголёк к себе, крепче обхватывая тоненькое запястье, стараясь максимально усилить контакт Тени и ненавистного ей Чёртова Шарика, скрупулёзно тестирующего, пробующего на вкус новые увлекательные метаморфозы состояния вверенных Ему образцов. Очень хотелось верить, что не только смакующего, но и исправляющего всё обратно взад; ведь он всегда так делал, исправлял всё сломанное... да, Мистер?
Ближе. Надо ближе, теснее. Избегая нарушать болезненную, пропитанную горящими ниточками близость, рука сама скользнула за пазуху, нащупывая мешочек... но скаредно замерла, словно вспомнив, что они не одни в своём триединстве.
- Не знаю, - Дэн бессильно посмотрел на Яну, невольно прикрыл глаза, вслушиваясь в эхо чужой... нет, уже их общей телесной разрухи. - Эта тварь... кажется, она ядовитая, или бьётся током, или что-то такое. Я в душе не имею, что она делает.
Снова прижав к себе Тень, Дэн наблюдал как Яна выкладывает сокровища, пропитываясь неожиданной для себя благодарностью и такой же бессильной горечью - не то, не то, всё не то, а и хрен знает, что здесь вообще то! В ответ на последний вопрос-утверждение он только покачал головой, поджав губы.
Выдохнув, Дэн поднял взгляд к Кирен, сумрачно вглядываясь в холодноватое, но, кажется, вполне искренне обеспокоенное лицо. Вон, ямки над бровями, в глазах прозрачная искра, под веками тени... а лицо - что лицо. У них там, в "Надежде", наверное, вообще все такие, у них там кристальная ясность мысли и всё такое. А "Надежда" - она далеко, и назад дороги нет. И даже если инстинкт бесстрастного воина пробирки возобладает над разумом...
Почти преодолев сомнения, Дэн снова сунул руку запазуху. И удивлённо хакнул, неловко оседая с колен на бедро.
Почуяла она, что ли? Пружинка, чёрт побери.
Не спуская глаз с откатившейся к колесу Тени, Дэн невольно ухмыльнулся, подумав, что нелюбовь способна творить чудеса не меньше эпически воспетой в каких-то старинных книжках любви, может, конечно, только к Чёртову Шарику, в частности, но всё-таки.
- Уже не нужно. Похоже, отлегло. От задницы. Жопа, - прицельно перефразировал Дэн, так, чтобы уже ни у кого из присутствующих не оставалось сомнения, что именно здесь жопа, тот, кто в порядке.
И перекатившись на четвереньки, с почти воинственной целеустремлённостью устремился к усиленно фокусирующей взгляд Тени, в очередной раз проигнорировав приказ уделить внимание свиному недорослю.
Весом Тень, возможно, и гордо спорила с убиенным и отвергнутым, но в умении брыкаться, по крайней мере, сейчас, ему явно проигрывала. Сграбастав в очередной раз намылившуюся срубиться на руки, Дэн, немного задержавшись, чтобы не бросать Яну собирать разложенные на траве сокровища в опасном одиночестве, кивнул ей, приглашая идти, и оттащил девчонку внутрь Монстра.