Часть 160 Дэн, Тень и рутина
Появление Яны застало сосредоточенно кромсающего клыканью ногу Блица врасплох. То есть, он слышал, что кто-то возится и гремит перекладинами на туше Монстра, но, когда Яна вышла из-за края огромного ковша, Блиц резко вскинул голову и с какой-то неловкостью подался от облегчённо качнувшейся туши, провернув в измазанных руках окровавленный нож.
Незачёт, Блиц! Вернитесь в строй.
Во-первых, сейчас, любая тварь могла подкрасться со слепой зоны и... Во-вторых, не здорово, когда отлично умеешь убивать, профи в этом деле, но полный лох в вопросе - что делать с трупом дальше и зачем он тебе нужен.
- Не слышал, - хмуро качнул головой Дэниел, отрицая всякую причастность к таинствам довоенной жратвы "колбаса", и посмотрел на рукоятку, липнущую к ищущим удобный хват пальцам, подумав попутно, что надо бы взять один из небольших ножей арсенала, доставшегося им с Тенью в наследство вместе с Монстром и всем наполняющим его брюхо барахлом. Боевой нож - он, конечно, квинтэссенция и ужас врага, и всё такое. Но безвольно болтающаяся туша уже не враг, её не надо колоть в печень и резать ей крупные сосуды. Для ювелирных работ вроде подрезания прочной, как нановолоконная обшивка, шкуры, отличный боевой нож, извините за каламбур, не был заточен.
А предложение Кирен выдвинула очень интересное.
Посмотрев на острые копыта, оскаленные в предсмертной гримасе недоклыки, Дэн невольно хихикнул - мышка из клыкана была ничего себе, грандиозная мышь, - и воодушевлённо кивнул:
- Давай попробуем.
За этим занятием - снятием пробы, то есть, шкуры, гибридом неконтролируемого эксперимента с хирургическим консилиумом, их застала Тень.
- Мы её уже почти сняли, - свирепо просопел в ответ ей Блиц, продолжая изо всех сил оттягивать, где показала Яна, и пилить белёсые волокна, туго натягивающиеся между скользящей шкурой и блестящим пластом тёмно-красной мускульной ткани.
Снятием шкуры это, конечно, можно было назвать с большой натяжкой - чуть в сторонке от ботинок Дэна лежала горка неровных, разнокалиберных обрывков кожи, срезанных, содранных, смусоленных лоскутами с несчастного зверя. Ей-богу, лучше бы пробежал десять кругов по Кольцу. Прокопались, наверное, целую вечность, а оголилось лишь брюхо и правый бок горбатого уродца.
Штучки... Штучки ей мешают, понимаешь ли. Искоса задержав взгляд на Тени, Дэн, стиснув зубы от мужской солидарности, отхватил "штучки", затем вставил лезвие в наметившееся отверстие, и вложив в движение весь профессионализм обращения с боевым ножом и нагоревшее раздражение от гадской неподатливости покойника, даже после смерти не желающего облегчать загнанным двуногим жизнь, с силой, на выдохе, протянул сверху вниз.
Нет, Дэн, конечно, знал, что от этого бывает, но как-то не подумал, что внутренний мир дикой твари настолько обилен и так сразу, всем огромным клубком прихотливо свитых сизых петель, разматывающихся на лету вонючими серпантинами, вывалится ему под ноги. Блиц едва успел отскочить назад, заклинив горлом от целой волны гадостного запаха.
Ну... что ж, одна работа была сделана. Быстро и полностью. Осталось лишь оттащить эту ароматную кучу подальше от лагеря. В идеале - прямо сейчас, продолжать работать было бы лучше всё-таки с присутствием, мать его, кислорода.
- Хочешь посмотреть, что они жрут? - почти ненатужно бравируя, Дэн, глянув на Яну, шлёпнул плашмя по тяжело повисшему мешку желудка и запустив закатанную по плечо руку в открывшиеся недра, обрезал туго натянувшуюся струну пищевода.
Ищущий взгляд остановился на Тени, стаскивающей сушняк и ветки. Сунув нож в петлицу, Дэн молча пошёл к девчонке, волокущей очередную охапку того, что насобирала. На безмолвный (а может, и вполне себе вербальный) вопрос Дэниел лишь буркнул что "надо", деловито выбрал ветку поздоровее и поразлапистее. Вскоре требуха, с лёгким отвращением заваленная на импровизированные салазки, уехала вниз, к берегу, и дальше, дальше вдоль кромки, ещё дальше, не хватало ещё приваживать к будущей "душевой" всякую плотоядную нечисть.
Со стороны Монстра уже потянуло живым дымком, чистым, непривычно лишённым душной примеси горящей органики. Почти приятным. Оставив подношение местным падальщикам, Дэн вернулся так же, по кромке воды, на забывая настороженно поглядывать на тихо покачивающуюся поверхность, подёргивающуюся лёгким призраком ряби или внезапно беззвучно расцветающей небольшими кругами неизвестного происхождения. Остановившись около устья родника, Дэн присел, отмывая нож от скверны пищевода и вырезанной ампулы кишки. Касаться запачканным полупереваренным дерьмом лезвием мяса, которое предстояло тянуть в рот, было брезгливо до тошноты. Образ Тени, сидящей перед водной гладью, наплывал поверх плещущейся воды, перемешиваясь со свежим запахом дикой влаги и разжигая бешеную тоску по чистой, пускай и покрошившейся местами кафелем душевой и чистой форме до невыносимых масштабов. Наконец, не выдержав муки, Дэн, как сидел, раскинув руки в стороны, просто упал на мелководье, чувствуя, как влага жадно заливается в кожаные шмотки, торопливо охаживая тело и слизывая с него пот, тяжесть, чугунные мысли, страх, не отхватит ли кто-нибудь что-нибудь воспользовавшись моментом. Перевернувшись на спину, Дэн просто впитывал мгновения блаженства, стремительно истекающие и обещающие вот-вот перерасти в стукозубую зябкость и всепобеждающее желание пожрать.