Часть 163 Дэн, Тень и большой разговор
Кто?.. Человек... Не страшно. Не здесь, не сейчас. Здесь и сейчас не было никого, кого стоило бы опасаться настолько, чтобы выныривать из золотистой горячей нирваны, прожигающей веки до самых глазных яблок и глубже, переполняя извилины красноватой тёплой пустотой. Лишь когда шлепки шагов приблизились совсем вплотную, Блиц приоткрыл глаза, щурясь через запутавшееся в ресницах солнце. И запоздало дёрнулся, как большая, почти уснувшая рыба, почуявшая на хвосте нож кока. От неожиданности, от тупого удивления.
Тень, так близко, да по доброй воле, когда не надо было жаться поближе друг к другу от темноты, страха, острых зубов и злых людей - это был, как его... нонсенс. Цветы в худых руках-птичках доводили картину нонсенса до края и ввергали воинствующую помятой бронёй душу в смятение.
Поздно. Дёргаться под тощим жилистым задком, деспотично припечатавшим ко дну ощутимо великоватое для угнетения тело, было уже как-то не круто. Да и не хотелось. Уже нет. До того момента, когда Тень начала сосредоточенно колдовать между ладоней, сломав свой цветочный пучок и странные, не от мира сего оторванные мгновения бездумного, открытого разглядывания друг друга. То ли свет так падал от бликов на воде, то ли снизу угрюмы складки теряли свою ититьскую отпугивающую (хаха, ну да, конечно) силу.
- Что ты...
Не, вряд ли что-то дурное, конечно.
Дэниел снова чисто рефлекторно дёрнулся, чуть не сверзив девчонку с её трона, но терпеливо вытерпел процедуру, отфыркиваясь от воды и мысли, что вот сидит на нём верхом дикая девчонка и мылит, значит, ему, не желторотому уже штурмовику, рожу голыми руками. Попутно ощущая за всем этим, что от странной скользкой смеси коже в самом деле становится как-то свободнее, легче, что ли, совсем как от порции бактерицидного мыла на базе.
Отплевавшись от залившейся в рот воды, Блиц торопливо скосил глаза, стараясь разглядеть и запомнить в измочаленных останках очертания заветных мыльных травок. Но долго конкурировать с разноцветными глазёнками... да нет, очень себе глазами, живыми, настойчивыми, как ручные непуганые зверьки, измятой растительной медузе, распускающейся рядом в мелких желтоватых от песка волнах, было слабо. Дыхание, капельки воды, шелестящее прикосновение, мягко лёгшее на щёку... бввввв! продрав до самых... ну ладно, пускай будет - "печёнок". Блиц задержал дыхание, невольно поддерживая сеанс нового знакомства и Больших Странностей.
Голос Тени врезался в звон капелек и плеск как набат, заставив Дэниела беспокойно заёрзать, отчасти от нежелания прерывать контакт, отчасти - от неловкости, что вот, сейчас она сползёт ещё чуть ниже, и точно почует, что физическая близость, это такая штука, с которой очень тяжело... и вот совсем, совсем не хочется... то есть, бороться... Да и зачем? Чего в этом такого? Неестественного? Только вот вопросы - не надо, потом же можно все вопросы, потом, позже.
Но коварный чёртов вопрос уже достиг извилин и сразу снова почувствовалось, насколько прохладны волны, легонько толкающиеся в плечи, бока и притопленные руки.
- Ты про...
Ну да, про кого же ещё она могла спрашивать, вернее, про что. Она же не считает его живым, нет?
- Без понятия, что это за штука. Но эта штука, она точно не может думать, или чего-то там хотеть, она просто... очень странная штука, - уверенно объяснил Дэн, справившись с новой волной удивления и озадачивающей мыслью, что он всё реже ощущает присутствие Чёртова Шарика, словно тот в самом деле становится частью его, каким-то придатком, новым органом, или аппаратом вроде искусственной почки, говорят, раньше могли делать такие сложные вещи почти любому, не только незаменимым вроде полковника Стилборна.
Дэн серьёзно, уже без истаявшего флёра Странного и Необъяснимого, посмотрел на Тень снизу вверх. Как ей ещё сказать? Она же не была там, не видела озёрного сектора, лабиринтов искрошенного бетона и ржавчины, по которым они ползли с другой... Хотя, нет, её она как раз видела. Шарик показал ей, как и ещё кое-что из его головы, мелкий паскудник, без спросу. Но вряд ли она могла связать всё воедино.
А через секунду Тень уже мелко подпрыгивала на животе, дёргающемся от прорвавшегося смеха. Нет, невозможно же - жарить детей для главного, ох, чёрт, рассказать бы кому-нибудь из ребят. Дэн бессильно и тихо отсмеялся, шлёпая слегка начавшим обрастать затылком по водной глади и снова сея панику среди водной живности. Затем капли смеха смыло так же резко, как приставшие к коже песчинки.
- У нас тоже многое про вас думают. И рассказывают, - негромко проговорил Дэн, глядя на Тень. - Что вы насквозь изуродованы мутациями. Что вы - больные психи. Что некоторые из вас... жрут человечину.
А ещё я видел своими глазами, что ваши делают с нашими парнями, если ловят их живыми - но это Блиц промолчал, переведя взгляд в неровные облака, лениво извивающиеся над озером. Тени было нечем крыть эту карту. Она не видела, что с ними делают в Надежде, на Заводе или в Куклятнике. И последний был самым лучшим вариантом из всех возможных.
- Ты не спрашивала, - откликнулся Дэн, снова переводя взгляд на Тень, растерянно посетовавшую на пробелы предыстории их странной встречи на болотах.
Закусив губу, Блиц напряжённо разглядывал Тень скошенными глазами, слушал, лихорадочно решал для себя что-то уже давно решённое, затем горячо кивнул.
- Я расскажу. Про Яну и Горски не знаю, но свой замес расскажу, - воспоминание о погибшем капитане неприятно кольнуло, но всего на секунду.
Кто такой Головатый? Нет, сама. Если захочет. Никаких допросов.
Без усилий подняв уже свободную руку, Дэн потянулся, готовый к тому, что узкое, обтянутое лицо отпрянет прочь от капающих пальцев, как обычно, негодующе и угрюмо. Затем, шумно обтекая, поднялся следом за соскользнувшей Тенью.
Яна. Яна что-то нашла. Яна звала их.