Часть 169 Дэн, Тень и мертвый часовой
- Угум, - задумчиво кивнул Дэн Яне, подтверждая объяснение своего очередного резкого перехода в режим повышенной тревожности и готовности убивать. Отступать. Производить тактические маневры. Да хрен его знает, что надо было делать в этой ситуации! И что удручало - Тень, похоже, тоже руководствовалась очень примерными инструкциями к действиям, слышанными от кого-то краем уха. Теоретически.
Ну да. Вряд ли кто-то брал тощую угрюмую девчонку в походы на очень опасных хищников. Яну, вон, тоже не очень-то таскали в патрульные и боевые вылазки. Всё логично. Но, мать её, ни хрена не утешительно.
Наблюдая за деловитым мельтешением Тени и Кирен, Дэн с сухим шелестом потёр пальцы. И недоверчиво посмотрел на наполовину обваленную от мяса тушу.
- Оно же завоняет.
Мясо без специальной обработки к вечеру, может, к утру, было просто обязано завонять едким душком стареющей мертвечины. Но ещё больше коробило от мысли, что кому-то придётся спать в густо, специфично пахнущих недрах Монстра, в темноте, рядом с распяленными останками, тускло белеющими обнажёнными костями, неровно выступающими из слоёв плоти. Что-то внутри мощно противилось этой картине и даже осознанное понимание, что Чёртов Шарик покоится на груди и не должен причинить никакого самоуправства.
- Давайте лучше срежем сколько сможем. Остальное я оттащу подальше отсюда, к чёрту. Вон, - мотнул головой Блиц после секундных сомнений. - Туда, к скале. Если он там и правда был, может, нажрётся и не станет шляться ночью по лагерю. А то, правда, учует мясо, а мяса ни хрена нету, сам пойдёт искать. Это же всё равно что нос к носу с сержантом, который припёрся с патруля в столовку, а там уже нет раздачи. Только ещё хуже.
Знает ли Тень, что за зверь такой, "сержант", Дэн не задумывался. В конце концов, ей всегда могла разъяснить Яна. А Тень - Тень не оставила ему на то, чтобы задуматься времени.
- Броню не возьмут. Но мы не будем в ней сидеть безвылазно.
Дэн перехватил натянувшийся рукав, заставив Тень приостановить муравьиное отступление к люку Монстра.
- Однажды на дальнем рейде мы потеряли одного из группы, в десятке метров от "мокрицы", - глаза вперились в глаза, отражая угрюмый блеск, почти спокойно, почти гипнотизирующе из-за неподвижных век, выдававших внутреннее только лёгким подрагиванием. - Парень подорвался на растяжке; кто-то установил её ночью, он пошёл отлить в кусты и... назад на Базу мы его везли по частям. И я не собираюсь скакать по крыше Монстра, орать и палить в небо.
Рука разжалась, возвращая Тени свободу тащить, перемещаться, двигать дальше и так далее, и легла на автомат.
- Ты видела часы. Не знаю, могут ли всякие штуки застревать надолго в желудке, а не где-нибудь в кишках, Яна разбирается в этом лучше, она подскажет, - Блиц бросил быстрый взгляд на Кирен. - Но они слишком... новые для вещицы, провалявшейся с самой войны.
Дэн нахмурился, давя бессилие. Что за гадкое чувство - бессилие от нехватки информации, без информации ты как автомат без патронов, а в информации сейчас зияли просто чудовищные дыры. И отрывисто обрезал:
- Не обсуждается.
Ночь вокруг Монстра жила своей, странной, насыщенной и неприятной жизнью. Дэн лежал на верхней площадке, на крыше кабины Монстра, вдыхал запах палёной шкуры - и правда, отвратный, даже для человеческого обоняния, а у зверья оно, говорят, сильнее раз в сто, - смешанный с настойчивым, по-своему приятным ароматом мяса, вялящегося в дыму на высоком, сооружённой из брёвен и тонких стволов помосте, недалеко от люка. И думал, что, возможно, и правда свалял дурака. Слезть вниз, в темноту, шелестящую маленькими (а может, и не очень) лапами, или вообще не лапами, иной раз было крайне трудно понять, чем оно там шелестит, - потащиться куда-то среди тихого ночного буйства, бродящего, вынюхивающего, высматривающего, беспрестанно жрущего? Только если ты сам - зверь, тварь, живущая голодом и инстинктами. Нет. Секторские, даже самые одичалые, были слишком разумны для таких вещей, в этом Дэн уже давно убедился. То есть, в способности рассуждать здраво и не рыскать в лунном свете на карачках. Даже здесь, наверху, в груде шмотья, предусмотрительно постеленного на остывающий металл, было жутковато. Резкие звуки, иногда просекающие вздыхающую темноту, как удар хлыста, били по нервам, заставляли взгляд перебегать от тени к тени там, внизу, затаённо ожидая в один непрекрасный момент наткнуться на какую-нибудь страхолюдную харю, маячащую над окружающим площадку ограждением. Но мягкий свет распухшей луны, вылезшей из-за того самого плато, к которому Блиц перед закатом свершил паломничество с останками клыкана, сохранившими на себе ещё достаточно мяса, чтобы умилостивить желудок большого и плотоядного, не выхватывал из мутной темени ничего выдающегося. Пару раз мелькали в траве странные тени, пару раз сверкнули в бликах светила глаза, но слишком маленькие, чтобы рука дёрнула к себе автомат.
Постепенно Блиц начал свыкаться с обступившей Монстра ночью, слух отсеивал в хаосе звуков маленькие, заведомо неопасные, сосредотачиваясь на больших шумах. Ни один из них не приближался к лагерю близко настолько, чтобы это начало всерьёз напрячься. Дэн даже тихо фыркнул, едва успев уткнуться лицом в затхло пахнувшую рвань и заглушить прорвавшийся смешок. Нет, хорошо, что он строго запретил кому-либо из девчонок сопровождать себя в этой вылазке. Разорви фугас, было бы очень трудно объяснить внятно, не заикаясь и не краснея всеми ушами, свой спонтанный, необъяснимый даже для себя поступок. Ну как объяснить Тени, и тем более - мисс Кирен, зачем ты, уложив тушу на жертвенный бугорок, потоптался, напряжённо вглядываясь в красные откосы, выступающие из карабкающейся по ним зелени. А затем прошёлся вдоль кустиков, отгораживая лагерь от оставленной в паре десятков метров туши э... собственными... м... метками. Или как он называются у животных. Дэн искренне надеялся, что Большой Брат поймёт его вежливое "послание" гораздо лучше двух видовых сестёр Блица.
Дэн зевнул, беззвучно, до судороги в челюстях. Становилось холодно. Озеро тоже как-то ярче проступало из темноты, хотя луна давно закатилась за неровный, вздыбленный скалами горизонт. Дотерпеть бы ещё немного... а там - снова пожрать этого сумасшедше вкусного мяса, сочащегося по пальцам жидким маслом, и отоспаться за все ночи сразу... Но утро пришло гораздо быстрее, чем надеялся рядовой Блиц, погладило по векам, очень корректно намекнув, что рядовой Блиц - болван, теоретически - труп, заснувший-таки на посту.
Поморгав в серовато-розовое небо, Дэн встрепенулся, сел, резко оглядываясь выворачивающимися от такого насилия глазами.
- Заснувший часовой - мёртвый часовой, - по-змеиному свистнул сам себе Блиц, торопливо, как проштрафившийся мальчишка-бетовец, соскальзывая с крыши вниз.
В лагере всё было спокойно. Даже помост, вопреки глубокому скепсису Блица, сомневавшегося в его недосягаемости для зверья, стоял как стоял, курясь дымком.
Несколько мгновений Блиц пристально и тупо, как бык, смотрел на густые облачка, окуривающие нанизанные на гибкие веточки полосы мяса, облачка, поднимавшиеся от явно освежённой порции сырых щепок. И, на ходу наливаясь буйной кровью, ринулся к люку.
- Тень!
Кулак с силой врезался в гулко отозвавшееся железо.
- Тень! Яна! Я же ясно говорил - никому! Не выходить! Ночью! Да открывайте же, мать вашу! - люк ухнул под живым и очень целеустремлённым весом, отработанно долбанувшимся в него плечом.
Ярость подпитывало даже не сознание того, что они какого-то чёрта, то ли кто-то один, то ли обе, не послушались и вылезли в темноту, пока он пускал сонные слюни, хотя, конечно, и это тоже. Но особенно остро ярость подхлёстывал страх, что люк не ответит стальной неподатливостью, а просто отвалится, как беззубая челюсть, не знающая, как объяснить, что подопечных своих Монстр не уберёг и внутри их давно нет.