Часть 177 Дэн, Тень и накаты человечности
Действия диковатой, вечно недоверчивой Тени были настолько неожиданны, что Дэн обалдел, как большой пёс, которому на лапу внезапно прыгнул разыгравшийся дикий котёнок.
Первой реакцией было - сбросить неожиданно сократившую дистанцию Тень на пол. Но на этот раз Блиц совладал с рефлексами, почти без труда. Наверное, уже доверял где-то там, глубоко внутри, хотя кто-то, намертво вбитый в Дэниела с раннего детства, продолжал параноить и закидывать ошарашенный мозг импульсами полукартинок-полумыслей.
Сейчас полоснёт по горлу (призрачный фонтанчик густо и неровно плеснул на обиженное рулевое колесо и панель, пробиваясь через бесполезно скользящие пальцы); тогда - сразу в солнечное, насмерть (судорожно стиснутый кулак с силой парового молота вошёл в худой живот, разрывая цепь жизненных импульсов и глубоко вминая нижние рёбра в рвущуюся селезёнку), он успеет.
Он успел. Большая кабина сжалась, как готовое к взрыву яйцо, спрессовавшее две погибающие Вселенные, обтекла их, как хрустящая железная скорлупа, промятая внутрь нарастающим вакуумом - лёгкие больше не качали кислородную смесь, заполняющую жизнью пустоту, серую, как побежавшая по синтетической органике плесень. И над всем ревел, пронизывая лавовыми прожилками, огромный глаз из огня, палящий, безумный, как изнанка Солнца, разбуженного от сна длиной в несколько миллиардов лет и мгновенно испепелившего всё, до чего дотянулся раскалённый, ужасающе далёкий от всего микроскопического разум.
Дэн дёрнулся всем телом, по-животному страстно и бесполезно стремясь избежать рассыпающейся пеплом волны...
... и моргнул - бешеный порыв цинично попрал всякий закон сохранения энергии, соизволив таки отразиться в этом, реальном мире единственным едва заметным вздрагиванием век. Даже слова Тени, те несколько, что успели прозвучать между началом и концом агонии призрачного мира, примерно осели в мозгу, как записанные на диктофон, пока какая-то часть хозяина этого мозга бесновалась, играла в Космического Феникса и седела от вида невиданного. Вместе с проклятым Чёртовым Шариком. Чёрт, ну конечно же!
- Грёбаное Яйцо... - простонал сквозь зубы Дэниел, окончательно встряхиваясь в шкуру, легко придавленную костлявой, почти невесомой попой. И снова уставился в разноцветные глаза.
- Лучше делить, чем самим стать жрачкой, - упрямо проговорил Дэн, снова цепенея, как голодный пёс, которому кто-то, не пахнущий привычным страхом и ненавистью, застав врасплох, чесал за ухом, которое невыносимо зудело в труднодоступном когтям месте.
Прекрати! - порывалась крикнуть часть Дэна, - Что ты делаешь?!
А вторая напористо, по-хозяйски разворачивала плечи и была уверена, что в дележе жрать пыль в числе лузеров вряд ли ему, а здесь и сейчас и делить-то не с кем. Просто бери, снова и снова, пока наконец не отяжелеешь от сытости.
А что ей?.. Перетерпится, да и с какого хрена перетерпится, у них же там наверняка всё просто. Есть жратва - пожрал, есть нужда - полюбились, привыкать ей, что ли?
Крепко и жадно, как лапы сильного хищника на хребте хрупкой газели, руки сомкнулись, потянули, игнорируя и ломая противодействие. И быть бы в избитом Брюхе Монстра чему-то тёмному и паскудному, но заворочавшийся, дышащий через нос зверь снова наткнулся на неожиданную преграду. Тень вообще сегодня была полна неожиданностей.
Прикосновение, настолько лёгкое, беззащитное, неуместное в заваривающемся насилии, что Блиц ошарашенно приостановился... и очнулся.
Пару секунд Дэн смотрел в лицо Тени, смотрел люто, потом свирепо встряхнул за плечи так, что со свистом мотнулась выбившаяся из оплетающей голову волосни прядка, и тут же прижал, чуть не застонав от жалости к чуть не сломавшейся тростинке.
- Ты что делаешь? - почти прошипел угрожающе Дэниел, справившись с острым приступом человечности. - Сдурела? Жить надоело? Ты мне... боевой режим врубаешь... мать твою совсем, - вдохновенно запугивал Блиц, с каким-то нездоровым облегчением выплёскивая бушующий внутри накал в слепо нащупанный, эрзацный, но худо-бедно выход. - Жрать, шагом марш, пошли нахрен! - скомандовал Дэн, оборвав и отбросив на потом, для позднейшего разбора, все непонятности, неловкости и прочую першащую в горле фигню, и развернул Тень за плечо на выход в сторону всеспасительницы-кухни.
Рядовая Тень - а что, звучало неплохо; звание с этой минуты было негласно передано без права возврата, как переходящее знамя.