Часть 182 Дэн, Тень и неприятная встреча
Кажется, когда тебя почти беспрестанно жуют, кусаю, жалят, режут и уязвляют кучей других возможных способов, пора начинать привыкать к боли. Боль в первые моменты шока, в общем-то, и не была самым худшим. Гораздо сложнее было справиться с инстинктивным ужасом, потихоньку обугливающим нервные окончания - всё, конец. Так глупо, так быстро. Здесь, среди диких камней и людей, стреляющих стрелами, среди научных работников, ампутированных от своих инструментов, реактивов и лабораторий - смерть, верная. Может, уже скоро, через минуту, через три. Мысль о Чёртовом Шарике начисто выбило из головы, да и что - Чёртов Шарик? Кто сказал, что он возжелает сработать, что он вообще работает в таких... запущенных случаях?
Ноги от такой перспективы, как всегда, отказали первыми, подломившись и уронив тело, неловко скользнувшее по коре пальцами, в корявые корни, пучащиеся из красноватой земли.
Неспешность, с которой местный подошёл и присел над испуганно замершей сетью, подхлёстывала бессильной злостью. Даже не смотрит, самоуверенная грязная сука! Попробовать сломать палку стрелы, дотянуться до автомата?.. Нет, поздно.
Да это было и не нужно. Кокон-Тень просто вылупился Тенью-мотыльком, взъерошенным, с исцарапанными птичками на руках. Дэн смотрел и тонул в новом приливе ощущений, рвущих в поднимающейся пене новой ярости.
Не тронул, даже не думал причинять ей вред. Лица Тени не было видно, но в каждом движении, даже положении узкой спины ощущался трепет и радостное неверие. Она РАДОВАЛАСЬ этой мрази, слышите? В общем-то, Дэн всегда знал, что рано или поздно всё закончится именно так. Но когда момент настал, моральной готовности не было и слуха!
А с какого чёрта? А кто договаривался о какой-то готовности?
Глядя, как Тень гладит по искромсанной роже, Дэн аж заскрипел зубами и снова неловко дёрнулся, страстно стремясь осилить, подняться и - ладно, хер с ними, не убить, уже не выйдет - но хоть кувырком под откос убраться от них подальше, от гордости и бешеной строптивой вспышки - хоть сдохнуть не у них на глазах и не видя их довольных морд!
Гордыня была тут же наказана: задохнувшись от слабости и боли, уже всерьёз, без шуток скрутившей руку и нутро, Блиц опустил голову. Уже настолько настроившись на свою ненависть, боль и отчаяние, что, когда голос Тени позвал его, что-то всё ещё живое и упёртое внутри встретило внезапное свидетельство небезразличия к мистеру Блицу с негодованием, тем более яростным, насколько искренне звучало желание поделиться с ним... чем-то, видимо, хорошим.
- Пошли на*** отсюда, - прохрипел Дэн, раздувая ноздри, но закрытые глаза открылись, когда рядом что-то с причитаниями хлопнулось в пыль.
И под встревоженным разноглазым лицом, заслонившим корявые ветки с клочьями неба всё вдруг куда-то исчезло - злость, ярость, ненависть, желание превратить этих двоих в дуршлаг. Осталась лишь боль и горечь, внезапно сжавшая и так скудно пропускающее кислород горло.
Чувствуя пугающий жар в уголках глаз, Дэн панически схватил Тень за рукав, перевёл взгляд с худого лица на непроницаемую маску Иномирца.
- Яна... Там, внизу. Не знаю, что с ней... Упала. Зверь здесь, найдите её, может быть она ещё будет...
При упоминании о звере Иномирец нахмурился и легко кивнул, скорее подтверждая, что знает, что здесь. Все вопросы - а их у него было, похоже, тоже немало, - были с завидной лёгкостью изгнаны, оставив место лишь насущному и важному.
Приблизившись в пару шагов, он тоже склонился, игнорируя агрессию, снова сверкнувшую в лихорадочно блестящих глазах Блица, нагнулся, окидывая взглядом пришпиленную стрелой руку, покачал головой.
- Я могу сделать смерть быстрой, - сказал он, выпрямляясь и переводя взгляд между Блицем и Тенью.
Это было предложение, деловое, дельное, осознанное до корней, без глупых оправданий - так бывает, всегда кто-то успевает первым, иногда глупо и бессмысленно, тут уж мир не изменишь, но - можно немножко исправить непоправимое? Чуть-чуть.
Время, отведённое Тени и Блицу на выбор, было очень ограничено - Иномирец явно со всей серьёзностью оценивал, насколько опасно нехорошо сочетание близкого присутствия "зверя" и ещё одного тела, валяющегося где-то без присмотра, как совсем ничейный обед.