Ходить с Тенью, чтобы посмотреть, не было нужды. Вполне хватило и слов Сонни. Их всегда хватало с избытком, не всегда понятных остальным собратьям. Сегодня слово "избыток" приобрело слишком буквальное значение.
- Я могу помочь?
- Не знаю, Иномирец, не знаю... - пробухтел в бороду Головатый. - Умеешь править мозги без трепанации? Валяй. Я не рискнул. А подтирать за ним вполне справляется и Рина.
Нарочитая грубость слишком откровенно выдала волнение Сонни. Откровенно для белоглазого, сидящего напротив. Старший выкормыш Сонни Головатого слишком хорошо изучил повадки своего мастера.
- Кулак не Эйнштейн, но он хорошо собирает людей в кучу и даёт им цель. Не целую кучу, а одну.
- ... или две.
- Или три. Но это максимум, - Сонни осторожно слил из колбы желтоватую жидкость, и снова задышал, прорезаясь идущими из наболевшей глубины словами. - Я бы всё отдал за резак и пару зарядов, способных вскрыть бункер этих поганцев, ЦНИИ. Но у меня есть только хороший консервный нож, мать его.
Скрип двери прервал тяжёлый разговор. Ещё более тяжёлым грохотом. Кто мог подумать, что тщедушное тельце способно спровоцировать такой резкий шорох, прокатившийся по Коптилке.
- Что с ней? - Сонни резко поднялся с места, раздражённый от переполняющей его тревоги. Скрывать её старому запаршивевшему мудрецу сейчас было просто не от кого.
- Понесёшь её на вершину Хребта и в полночь омоешь росой обрывницы чёрной?
- Почти угадал, - откликнулся Иномирец, просовывая руки под лёгкое тело и снимая Тень с кушетки. Осмотр, уколы - ничего не дало результата. Пожалуй, Ящер впервые видел Головатого в таком профессиональном недоумении. - Я знаю место, где ей станет лучше. Может стать лучше. Только не в полночь, в полночь нас просто сожрут.
- А. Ну, значит, там ещё и мордоцвет сопливый, - задумчиво дунул в бороду Сонни и махнул рукой. - Валяй. Не уверен, что ты знаешь, что ты делаешь, но почти уверен, что не сделаешь неправильно. Noli nocere. Ты знаешь, кто такие интуитивные гении?
- Раньше их называли изобретателями. А ещё раньше - шаманами.
- И шарлатанами, - грубовато вздохнул Головатый. - Ладно. Звездуй. Не хочу видеть, как она загнётся прямо здесь. Но если у тебя ничего не выйдет, я как-нибудь потерплю.
Призрачная тень благодарности, мелькнувшая в белёсых глазах разворачивающегося к двери "гения", уносящего выключившуюся куклу с лицом Тени, легла на лицо Сонни дополнительным слоем свинцовой тяжести. В этот момент Головатый как никогда напоминал старика, уронившего стальные латы, из которых не выбирался так давно, что забыл об их существовании. Облегчение и боль.
Снаружи вопросы, когда он вообще звучали, носили совсем мимолётный характер. Иномирец, который тащит куда-то полумёртвую девку, которую припёр несколько часов назад?.. Нет, здесь это не вызывало ажиотажа. Не вызвало ажиотажа у самого Головатого, так кому здесь больше всех надо? Ограничившись общими вопросами, бдящие подняли ворота, выждав вежливую дистанцию, прежде чем обменяться впечатлениями и догадками.
Иномирец их уже не услышал. Ящер шагал вперёд, шагал быстро, давешняя шутка про полночь была совсем не смешной. Желание добраться до убежища до темноты и исследователя, не забывающего делать записи, когда принятый токсин уже начал вступать действие - очень мощные кнуты, с лихвой заменяющие любые прочие мотивации.
Перебрасывая на плечо тело, до сего момента бережно уволакиваемое на руках, освобождая одну руку для оружия, Иномирец мельком скользнул взглядом по бледной, неподвижной маске. И покачал головой, зная, что кроме ветра его всё равно никто не услышит.
- Я не готов убить двоих.
До чужой машины и подкрадывающегося вечера оставалось всего несколько миль.
Часть 212 Дэн, Тень и затухающий разум
Эксперименты на живых людях, на мёртвых, впрочем, тоже - нет. Это было не по части Иномирца. Конечно, в условиях, где "быстро" и "рисково" зачастую было прямыми синонимами "успешно" и "выжил", в Мясорубке Сонни порой происходили вещи, которые можно было бы смело отнести к вышеназванной категории. При большом желании обвинить и ткнуть пальцем. Только в Мясорубке всё больше хватались кровавыми руками за одежду, а не тыкали пальцами, и под кудесатые руки Головатого, придумавшего очередное "а что, если", отдавались вполне добровольно.
А сейчас Сонни взял и попал пальцем в небо. Небо, подбирающееся к оставшемуся далеко позади Термитнику первыми мазками близящейся кровавой закатной дымки.
Никто из оставшихся за Стеной не знал, что путь шаманов и шарлатанов заведёт Иномирца так далеко. Ни Сонни, ни Ящеры, бдящие подступы к Термитнику, ни Кулак. Захваченные своей безгранично важной вознёй, уверенные, что к ночи вернутся оба... или один Иномирец - такой поворот событий вряд ли кого-то сильно удивит, не факт, что все, кто видел безвольную куклу на руках собрата, были в курсе, что бледная тень ещё дышит и несут её совсем не прятать поглубже в каменистую землю. Вот сейчас, увидь они, как почти срывающийся в аллюр Иномирец грозно сулит летящей впереди девчонке надеть на шею верёвку и так вести - вопросы точно появились бы у многих. Но все они опоздали. Даже Ящер, не без удивлённого облегчения глубоко в суровой душе и исследовательского интереса, загоревшегося с новой силой там же, наблюдавший "воскрешение" Тени. Безо всякого мордоцвета сопливого.
Лихорадочное оживление, нараставшее в вялом поначалу тельце по мере приближения к спрятанной мокрице, внушало предчувствие, опаску. Серьёзную опаску. Не только в том, что слова о странной связи, сцепившей две противоположные сущности, подтверждались всё очевиднее. Самовнушение - мощный рычаг, иллюзорность в своё время совсем не мешала ему ломать человеческие кости. Но откуда сегодня такая вера, сегодня, когда невозможно верить без оглядки даже в завтрашний день?.. Невозможно.
Ящер был мрачно растерян: надежда сбросить с хвостов непредсказуемый, опасный груз ломалась на корню. А главное - орша. Они оставили оршу там. Кто знает, на что был способен осколок Чумки, брошенный без присмотра. Кто знает, во что проросло зерно неизвестно чего, оставленное в духоте стальной консервной банки.
- Я сказал, не спеши.
Иномирец предпочитал обходиться словами, но сейчас он был вынужден сделать рывок и придержать почти бегущую Тень за руку. Тишина, окутывающая мокрицу, чей бок уже показался из зарослей знающим, что и где искать глазам, казалась нехорошей, зловещей. Почему-то настороженно оглядывающий был готов к тому, что сейчас тяжеленный борт двинется, качнётся с невозможной силой, всё в той же мёртвой тишине.
Но мокрица стояла неподвижно.
- Сначала я.
Не удосуживаясь оценить сердитый накал бросаемых на него взглядов, приготовив пистолет, Иномирец поднялся на бронетранспортёр. Пару секунд оглядывал люк, потом откинул его, впустив внутрь лучи густеющего света.