Свет прорезал темноту, как сверкающий нож несвежее мясо. Запах. Запах, стоящий внутри объятой молчанием машины, подчёркивал сравнение особенно остро. Запах больше походил на шлейф чего-то, впитавший в себя испарения бьющегося в путах тела, возможно, крики. Хотя, криков существо, поднявшее взгляд на спрыгивающих внутрь Ящеров, не помнило. Во всяком случае, искусанные губы, в одном месте побежавшие слабенькой, успевшей засохнуть и частично осыпаться дорожкой, свидетельствовали, что крик рядовой Блиц сдерживал мужественно, как подобает его твердолобой породе. Но был ли он всё ещё здесь?..
Трудно сказать. Взгляд. Голодный, подёрнутый мутноватой поволокой, как у разбуженного и не успевшего как следует проснуться человека, слишком блестящий для человека, только что очнувшегося от сна. Слегка перекосившиеся путы, удерживающие Блица на сидении, явно пробовали на крепость, серьёзно пробовали, так, что местами верёвка врезалась в натянутые канаты сухожилий до синевы. Но больше всего притягивал и отталкивал взгляд. Живой, но пустой, как у зверя или существа, разменявшего не первое тысячелетие жизни. Пристальный и совершенно нечитаемый, сметающий всякие догадки о том, что существо сделает в следующий момент, равнодушно отведёт глаза, кинется на тебя чтобы лизать в губы или вцепиться в хрустнувший кадык.
Нет, отводить глаза точно не собирался. Не отрывая дымчатых зрачков от лица Тени, Дэн приоткрыл губы, словно мучительно вспоминая, что умел раньше, умел произносить слова, вспоминая, как это - говорить. Но вместо слов торопливо выветривающуюся трупную духоту прорезал лишь звучный скрип верёвок, снова туго натянувшихся на вздувшихся мускулах.