Блиц, в отличии от Тени, на оружие почти не среагировал. Остановился на нём взглядом, крохотной запинкой, исподволь выдавшей забрезжившее смутное узнавание, возможно, даже глухое понимание. И снова подался к Тени, насколько позволила верёвка.
Верёвка за эти секунды ничуть не подобрела и не позволила, сука, почти ничего, дыхание солдата стало неровным и быстрым, грудная клетка задвигалась, как жабра крупной злой рыбы, запутавшейся в сети. Наконец она смилостивилась и сократила мучительный разрыв, разделяющий их на какие-то жалкие сантиметры. Что знали о блаженстве дети аравийских пустынь, припадающие к чаше с молоком верблюдицы после изнурительного кочевого перехода по раскалённым пескам?.. То, что молоко твоё и его можно выпить полностью, оно не парило рядом со ртом, позволяя хватать благословенные глотки урывками.
Наконец Блиц вывернул голову и прижался к тихо уговаривающей его Тени лбом, напирая, тягучими редкими движениями потираясь о неё щеками, как огромный вымерший хищный полосатый кот, столько бескомпромиссной звериной ласки было в движении, такое опасное сквозило через неё раздражение от невозможности прижаться к двуногому теснее, обхватить его лапами, придавить сверху, вминая в хрупкое тело свою огромную тигриную любовь. Наверное, это выглядело бы даже трогательно, если бы не большая фигура, темнеющая над слившимися одиночествами, холодно поблескивая воронёной сталью в лежащей на колене руке.
- Он сказал, больше не придёт.
Голос, прорвавшийся изо рта существа, только что (да и сейчас, наверное) вызывающего большие сомнения в своей принадлежности к человекам и разумным, прозвучал настолько неестественно чисто, что Иномирец нахмурился, невольно сжав руку на шершавой рукоятке.
- Сказал, больше не придёт к тебе. Сказал, чтобы ты жила. А он мигрирует. Ему пора.
Дэн с видимым усилием отстранился от замершей Тени (наверняка успевшей поймать мелькнувший в голове Блица образ старого, помятого жизнью грубого мужика с серой бородой, ещё более неряшливой от склеившей её засохшей крови), глядя в пятно лица с чёрными глазами-дырочками, бледнеющее совсем рядом. Всё ещё мутно, удивлённо, словно только начинал видеть и понимать то, что видел. Попроси его Тень или её брат-Ящер объяснить или хотя бы повторить то, что сказал только что, Блиц бы не смог, даже вспомнить, что бесконечные секунды назад навещал, как какая-нибудь обкурившаяся гурия. Может быть, даже поверить. Просто смотрел на Тень, и что-то спаивалось в размягчённых, временно оголённых нервных связях.
- Развяжи.
Первое осознанное слово прозвучало неуверенно, как и подобает звуку, выдавленному из голосовых механизмов после пары веков молчания.
Нет, второй раз не прокатит. Резко подавшись вперёд, Ящер поймал Тень и отстранил её в сторону, защемив таким мудрёным и вместе с тем понятным приёмом, очень убедительно отбивающим охоту у всяких мелких кусаться и царапаться. И встал перед сидящим.
- Кто ты?
Взгляд Блица неровно прополз по Ящеру вверх, начиная от коленей.
- Я тот, кто проломит тебе череп. Сволочь.
Присмотревшись ещё немного, Иномирец удовлетворённо кивнул и шагнул вперёд, засовывая пистолет за ремень и не глядя нащупывая нож.
Бережливо распущенные (хорошие, добротные, годные, кто ими будет-то раскидываться) верёвки опали, но деревянная кукла в немалый человеческий рост этого блаженства поначалу не почувствовала, как не почувствовала отказавший рук и спины, хотя, нет, спину-то как раз - да, но лучше бы нет. Отвалившись на спинку сидения, закрыв глаза, чтобы не видеть притягивающей фигуры рядом, Дэн мучительно напрягал несуществующие культи, подгоняя знакомое покалывание. Наверное, Тень снова прикасалась к нему, потому что чувствительность вернулась с потоком жарко хлынувшей по опустевшим венам крови, вернулась слишком быстро. Слишком - такой же жар рванулся и внутрь, когда ожившее чучело вдруг с неподобающей быстротой и силой наконец сомкнуло руки на фигурке Тени. Сильно, слишком сильно, кто-то вскрикнул, как бритвой, резанув нутро испугом и заставив ослабить хватку. И случилось ещё что-то; кажется, его от души охавячили рукояткой по глухо чвякнувшей башке. Но вместо ответного яростного рывка и попытки выполнить обещанное, испачкать башкой становящегося ненавистным Ящера стенку "мокрицы", Дэн только крепче прижал к себе Тень, уже не пытаясь раздавить её, как переспелый помидор. Тигр был по-животному ручным, тяжело перекачивая и выбрасывая в воздух звериные рыдания, беззвучно и невидно бушевавшие где-то глубоко внутри. О разлуке в сотни лет, терзавшей половинки разорванного надвое существа, о Тени, которую почти убил там, на болотах, из чувства самосохранения, о десятках других Теней и Тенцев, зачем-то убитых и навсегда потерявших чудесную способность отбрасывать на пыльную землю тень, об Иномирце, о мёртвой Базе, бесполезно вырванном куске мяса, тихо и густо воняющем среди прочего барахла в углу для хозяйственного спецкомплекта. Наверное, запах беззвучного плача, которого никогда не повторится после или подтухшего мяса был слишком сильным. Мягкий стук, тяжело и вкрадчиво толкнувший броню "мокрицы", выдал, что его услышали снаружи.
Задрав голову, Дэн пару мгновений смотрел в звериные зрачки, зеленовато отсвечивающие с верхнего люка. Такие же голодные, полные пустой бездушной мудрости, оценивающие замерших в ароматно пахнущем логове двуногих всего долю секунды, словно улыбаясь приподнятыми уголками чёрной пасти. Затем здоровенное клочковатое тело вытянулось в прыжке, с ужасающей скоростью втягиваясь внутрь броневика.
Большой Брат был молодым, очень голодным и здорово не дотягивал до размеров хорошего матёрого Брата в холке, но это делало его в замкнутом пространстве особенно опасным, даря изворотливому телу лишнее пространство для манёвра. Блиц только и успел дёрнуться в сторону, рывком разворачиваясь и закрывая обхваченную Тень спиной. Один резкий толчок отбросил лёгенькую девчонку к водительскому сидению. Кажется, отпрянувший Иномирец уже вскидывал пистолет, ловя в прицел рогатую башку. Но этого зверь-Блиц, бешено рванувший наперерез другому хищнику, разглядеть не успел.