Часть 247 Дэн, Тень и вновь вперед
Макс стал неожиданно приятным откровением в их слегка увеличившейся компании. Пожалуй, самым приятным из всех, что случались за последние дни. Так быстро собравшийся воедино, нет, не в том смысле, в том его собрал чёртов Шарик, удовлетворив какой-то болезненный интерес, то ли Дэна, то ли свой посредством приручённой зверюги - Дэна. Кто из них вообще кого приручал и приспосабливал как непонятный, но временами очень полезный инструмент? Или они оба - чьи-то инструменты, бездумно работающие на кого-то ещё? А Макс - побочный продукт? Что, если Теранкт - это не пятно родившейся в ядерном аду проказы, а полигон? А там, в центре, в бункерах - не чета Базе - сидят собранные, деловитые, чётко знающие, зачем и почему, подбрасывающие одичавшим то, это, проводящие последние испытания? А потом, когда подведут все итоги, разом вычистят отработанный материал, и начнут возводить настоящий, новый, который и не снился им, Фантомам мир?
Нет, фу, к чёрту. Так можно свихнуться. Так можно научиться думать и свихнуться, и кому это нужно?
"Продукт", так или иначе, вёл себя настолько адекватно и разумно, что Дэн почти позабыл недавнюю готовность пальнуть в спину копающегося с невидимым барахлом Макса при первом же резком движении. И хотя неохотно, бросив на Тень и её "найдёныша" предупреждающий взгляд, позволил им идти замыкающими, уверенный, что успеет среагировать на атаку с тыла и защитить Тень, пока будут жевать старого пилота. О чём они там бухтели и перешёптывались, Дэниел не прислушивался, сосредоточившись на других, посторонних звуках.
- Нос расплющишь, - бросил Дэн Тени, чуть ли не прилипшей к триплексу, пока "мокрица" делала разворот и полуразрушенная громада проплывала перед маленькими бойницами водителя и мехвода.
Сломать что-то на панели девчонке, кажется, выпитой последней парой часов ещё на пару килограмм, было проблематично. Если не стараться. Но затаённый страх в разноцветных глазах Дэну очень не нравился. Он начал отвыкать от Тени, похожей на меленького, загнанного в угол зверька, и возвращения её в эту ипостась вызывало глухой, но мощный внутренний протест.
Почти такие же чувства, только замешанные на глухом раздражении, почему-то пробудило потерянное лицо Макса, разглядывающего то, что осталось от аэродрома и машин, некогда занимавших очень большое, почти центральное место в его жизни. Ведь он был не виноват, что ни разу не поднимался наверх, не мог представить, насколько мало осталось от его мира. А ведь должен был. Но думать и видеть - это не одно и то же, совсем нет.
- Он привыкнет, - то ли Тени, удирающей впереди вверх по лестнице, то ли самому себе пробормотал Дэн.
Или сломается и умрёт. Но почему-то Дэн был почти уверен, что Макс справится. Ну, или сдастся не так быстро, как могло показаться при взгляде на опустошённые, не знающие, за что зацепиться глаза, оставшиеся там, внизу наедине с Иномирцем.