Часть 252 Тень, Дэн и головокружение
С тихим шипением втянув воздух, Тень мягко отодвинулась от Дэна, позволяя ему вырвать лишнее звено из странной цепи. С уходом Шарика оборвалась циркуляция энергии между двумя разгоряченными молодыми телами. Тень ощутила это так остро, как прикосновение ледяной воды к спине. На секунду девушка протрезвела, замерла, но процессы, подталкивающие молодой организм разбушевавшимся либидо, уже были запущены и вкус чужих губ на языке манил пробовать больше и больше. После секундного замешательства девушка подалась вперед, без былого страха, как в Термитнике, без отвращения к жестким рукам, болезненно и бесцеремонно ломающих хрупкое сопротивление.
Происходило здесь по-другому, кажется, Тень начинала понимать почему людям нравится прикасаться друг к другу. Он целовал так нежно и жадно, что кружилась голова, не было сил ни вздохнуть, ни сопротивляться. Упругие губы сминали ее собственные, ставшие такими чувствительными, обдавая жаркими прикосновениями языка, никто и никогда не целовал ее так. Девушка и предположить не могла, что сможет ощутить подобные прикосновения. Ноги и руки вдруг обмякли, сначала напряженное тело стало легким и податливым, про холод она уже давно забыла. Тень ощущала как все глубже и сильнее захватывает водоворот ощущений, понимала, что остановиться не может. Уши заложило ватой, исчезли посторонние звуки и мысли, не волновали люди за бронированной стеной мокрицы, укрывающей их двоих.
Окончательно осмелев от нахлынувших гормонов Тень нетерпеливо сдернула размахайку с Дэна, собственная кожаная безрукавка раздраженно полетела следом. Девушка с наслаждением выгнула спину, прижимаясь грудью к обнаженной коже. Дернула головой, отбрасывая все еще влажные пряди длинных волос назад, открывая полный доступ к шее и плечам. Мелкой дрожью встретила его прикосновения, горячее дыхание. Мышцы Дэна были ощутимо напряжены, Тень разглаживала и осторожно разминала плечи, спустилась вниз по спине, наклонилась и провела цепочку легких поцелуев от скулы к основанию шеи и по плечу.
Неловко соскользнула с колен, поймала недоуменный взгляд мужчины, осторожно дернула за ремень, увлекая за собой. Быстрые манипуляции с поддерживающей ее штаны бечевкой и вот уже ткань с тихим шелестом скользит вниз по бедрам, чуть застревает на коленях и опадает бесформенным мешком на пол. Тень застенчиво вышагивает из ткани, чувствуя под босыми ногами металлическую неровность решетчатого пола и уже не страшный холод. Чтобы получить следующий поцелуй, пришлось приподниматься на цыпочки, девушка одной рукой ухватилась за шлевку и дернула его к себе ближе, второй обняла за талию, чтобы не упасть от непрекращающегося медленного головокружения.
Часть 253 Дэн, Тень и продолжение
Фонарики без батарейки. А была ли она вообще "при чём"? Нужен вообще-то был раковинке разряд, чтобы вот так, внезапно раскрыться нараспашку?
А впрочем, Дэн о нём не думал. Чёртов шарик сейчас был совсем за пределами круга, где Тень с лёгким шелестом вылуплялась из сморщенной оболочки одежды и страха, как... Ящерка с тонкими, испещрёнными узором руками-крылышками. Дэн смотрел, нетерпеливо, изумляясь где-то внутри, но принимая и удивление, и всё происходящее, и саму Тень как есть, как единый, вводящий в оцепенение, но неожиданно естественный, цельный процесс. Без прикрас и дорисовок распалённого воображения. Наверное, потому что никогда не умел рисовать и не понимал, зачем чиркать что-то на клочках бумаги, металла, дерева и прочих поверхностей, если оно и так есть - смотри и видь. Со всей худобой, росчерками мелких шрамов, дугами тазовых костей, резковато отрезающих узкие бёдра от плоского, недокормленного живота. Может быть, потому что приукрашивания эти были просто не нужны, как стала не нужна одежда и люди, подающие голоса снаружи, из залитого ярким дневным светом внешнего мира, бесконечно далёкого, отрезанного лишь стенкой бронированного металла с крохотным пыльным окошком-бойницей.
Одолевала жара, было жарко сверху, ещё жарче, мучительно жарко внизу; и всё же, прежде чем нетерпеливо шагнуть вперёд, Дэн помедлил, молча, вопросительно заглянул в разноцветные глаза. И только потом, отбрасывая всё к чёртовой матери, протянул вперёд руки, обхватывая такое же горящее, бегущее мелкими пупырышками тело с вызывающе торчащими, твердеющими от прикосновений сосками, легко приподнимая и усаживая в одно из сидений...