Часть 268 Оса
Девчонка, конечно и заняла большую часть внимания Осы (здоровенную такую часть), но зоркий взгляд не мог не выцепить еще пару интересных рож.
Один был... какой-то странный. Смотрел прямо - не смотрят так те, кто опасность привык встречать исподтишка, из-за спины, из-за каждого угла, но куда реже - в открытую, без перевеса сил, в честном бою.
"Поехавший, что ли?" - мелькнула мыслишка, и почему-то после нее Оса испытала укол стыда. Она вспомнила, у какого еще человека она видела такой взгляд - мать так смотрела. Сдавшаяся, но не сломленная, самый добрый человек на Земле. Смутившись, Оса перевела взгляд на второго мужика.
А вот эта рожа уже вызывала желание азартно ухмыльнуться. А всех ли Церберов тут сожрали, как затирал парень из Термитника?
- А-га, - негромко ответила Варану Оса, переглянувшись с ним, и ее глаза жадно блеснули. Вовсе не из-за ненависти ко всему Церберскому, а из желания как можно больше этого Церберского заполучить. А добра там было не только барахло суперполезное движимое и недвижимое, но и люди - которые знали как со всем этим обращаться. Не были похожи Ящеры на идиотов - Варан-то вон явно все прознал. А раз светловолосого детину, похоже, еще и уведшему из Термитника первую красотку на Пустоши, не нашпиговали свинцом сразу, значит, Варану стоило довериться. Тем более, у них дома тоже один такой отирается - и успел принести дохренища пользы.
Успеет и этот.
От мыслей о благах, хранящихся в Церберских закромах, и нечеловечески офигительных неубиваемых тачках, завлекающе поблескивающих гладкими металлическими боками, стоящих в их ангарах, Осу отвлекло то самое хрупкое чудное виденье, которое чуть ли не поставили прямо перед ней.
- Не парься, мы свои, - снова оскалилась Оса, и ненадолго приобняла девушку за плечи, приглашающим жестом свободной руки обводя своих бандюганов, называя их по именам. Хорошо быть бабой! Бабе можно внаглую спокойно вот так полапать прекрасное создание, не опасаясь словить пулю в бритый затылок - все мужики редкостные лопухи, и ничего эдакого в подобных бабских жестах не видят.
- Пойдемте жрать.
Тем временем парни уже и шмат брезента здоровый откуда-то приперли (запасливый кто-то, надо потом будет похвалить), расстелили, в котле на костре принялись готовить похлебку, а пока на брезенте появилась всякая вяленая и сушеная снедь, и пара бутылок бормотухи. Очень скудное пиршество, на самом деле, но так бы показалось зажравшимся лохам из прошлого, про которых мать байки рассказывала. Здесь, в сраной тьмутаракани, откуда до дома еще тащиться и тащиться, это было очень даже ого-го и с шиком.
- Мы, как видите, теперь союзники. Проблем везде хватает, и если не торчать каждому в своей норе, то решить их будет проще. Мы станем сильнее, - рассказывала Оса, прихлебывая маслянистую, сивушную дрянь из жестяной кружки, которая, возможно, при жизни была консервной банкой.
Сэм не говорила ничего лишнего - только то, что было общеизвестно, что не было смысла скрывать. Но по меркам себя обычной сегодня она была особо болтлива. Кое-кто из ребят, кто хорошо знал Осу, переглядывался, шушукаясь и фыркая в бороду - как-то в "Титьки" новую цыпочку притащили, которую Оса быстро определила в "личные помощницы по хозяйственным вопросам", и в ее присутствии она как-то тоже была вся такая "ля-ля", нехарактерно дружелюбная и всё такое. Сэм метнула на этих шибко осведомленных и давящих лыбу не прожигающий во лбу дырку, но обещающий таковую взгляд, и шутники поспешили ретироваться куда-нибудь подальше с глаз своей новой атаманши.
Мужики тоже под расслабились, подоставали припасенные сигарки, курили, лакали ту же пованивающую мазутом дрянь (кстати, никому из Исчадий она дрянью вовсе не казалась!), точили нишяки - одним словом, расслаблялись. Всеобщий гам периодически разбавлял тихий вой бедного раненого клыкана, про которого потенциальная хозяйка напрочь забыла (а может, и не забыла, решив, что полудохлое, но все-таки живое мясо дольше сохранится, чем совсем дохлое).
Оса подумала, что не зря затеяла этот привал. Впереди, возможно, будут схватки с другими Исчадиями - парням сейчас не лишним будет лишний раз потусить и притереться.