Хотя нет, вполне предсказуемыми – смерть. Открытым оставался лишь способ.
Парочка из Варана и Дэна распалась, с новой силой зазвенели наполняемые жестянки и в какой-то момент Тень почувствовала ослабление хватки на плечах.
Варан лишь рассмеялся, глядя на отвалившую и заснувшую хозяйку Исчадий, что-то крикнул остальным.
- Сиди, - тихо приказал навострившейся прочь Тени. И она осталась сидеть. Молча. Обхватив руками согнутые ноги и уперевшись подбородком в согнутые коленки.
День догорел быстро, а костры нет. Их смачно подкармливали сваленными тут же дровами.
Варан, заметно раскумаренный сытным ужином и обильной выпивкой, свалился тут же, по-хозяйски подтянув к себе девчонку и укладывая свою руку поперек ее талии.
- Моя, - пьяно брякнул он, проваливаясь в дурманящий сон.
Дэна и Макса куда-то увел Иномирец. Тени это совсем не нравилось, девушка прислушивалась к собственному телу, боясь наступления ломки после расставания с Дэном.
- Пора, - тихо прошелестели сверху и над ней нависла долговязая фигура Иномирца, прикладывающая палец к ее губам. Тень послушно кивнула.
Иномирец ловко поднял руку Варана, подал знак Тени и впихнул на место откатившейся девчонки плотно свернутое одеяло.
Молча два Ящера прокрались мимо пьяных компаний и шмыгнули в кусты.
- Где они? – прошелестела на грани слышимости Тень, едва улавливая в темноте фигуру старшего Ящера. – Я чувствую – он не далеко.
Иномирец остановился, оглянулся на Тень.
- Оно и правда так сильно? Ваше притяжение?
- Да…
- И будет смерть если вас разделить?
- Будет…
- Идем.
Двигались они не меньше получаса, прежде чем вынырнули из жидкой лесополосы к краю оврага. Холод быстро вытеснил тепло чужого тела, пробрался по влажной спине вверх и стал противно прихватывать лопатки. Тень морщилась и ежилась.
- Они на машинах догонят вас очень быстро если пойдете по открытой местности, идите вдоль оврага, а потом через перелесок вдоль большого леса, но не углубляйтесь, - проговорил Иномирец. – Держитесь большой звезды, Тень знает. Она поведет на юг.
- Зачем нам на юг? – насмотревшись голодными глазами на осунувшегося Дэна, спросила Тень.
- Затем, что Варан с Исчадиями идет на север, за армией. Там есть разрушенные города, там есть жизнь, которая может быть гораздо опаснее, чем Церберы, - ответил Иномирец. – Я опоил их сморчками, до утра не очухаются.
У Тени глаза на лоб полезли. Сморчки – уродливые, малоприметные, редкие и мелкие грибочки, произраставшие на болотах, были убойным снотворным в составе любого алкоголя. Теперь девушке было не удивительно, как быстро уснула Оса, ну, а привычного к снадобьям Головатого Варана взяла многим позже.
- А ты? – спросила она. Иномирец помолчал некоторое время.
- Он поймет. Не сейчас. Но когда-нибудь поймет меня. И простит. Может быть… Идите, времени у вас только до рассвета.
Иномирец швырнул в Дэна тяжелый мешок, крепко пожал руку Максу и долго смотрел на скуксившуюся от сдерживаемых слез Тень. Подошел, обнял, потрепал по голове как в детстве.
- Идемте, - тихо и спокойно произнес Макс, единственный кто сохранял самообладание.
Часть 273. Дэн, Тень и дорога в ад
Дэн еще некоторое время после разговора приходил в себя и чувствовал тяжесть невидимой руки отвалившего товарища на своих плечах. Переваривал его слова, медитировал над Мистером Яйцо, уговаривая того повлиять на ситуацию.
- Идем, - шепнула обреченность голосом Макса. Дэн огляделся вокруг красными воспаленными глазами, осознал, что плечо сжимает рука старого пилота, тяжело поднялся.
- Отлить, - хрипло рыкнул на вопросительный взгляд Варана. Пропустил шуточку про девочек, бегающих в кустики парочками мимо ушей.
В тех самых кустиках их встретила белоглазая паскуда Иномирец. Дэн в один момент оказался рядом, схватил Ящера за грудки и хорошенько тряхнул, толкая его к дереву, замахнулся для удара. Что он от него хотел даже сам понять не мог, чувствуя как вся ненависть к ящериному роду просто рвется кулаком в рожу одному конкретному ее представителю.
Тычок в висок он пропустил, боль никак не отозвалась в потревоженной голове. Просто в какой-то момент оказался на земле, мир шатнулся, опрокинул его на спину, бережно поддерживаемую влажной землей и хрустнувшими ветками. Бок взорвался искрами боли, жалобным стоном отозвались ребра, тело свернулось, гася мир до одной точки.