Выбор занял долю секунды - сначала поднятый ствол оглушительно рыгнул в жилистую фигуру второго, не озабоченного продырявленной ногой чужака; кажется, тот сообразил и попытался выскочить обратно в дверь - горсть дроби, не успевшей распуститься широким облаком, вышвырнула его прочь с троекратным ускорением. Не успел грохнуться на гнилые доски настила перед дверью, а развернувшийся дробовик врезался прикладом в выдернувшего нож доброго друга Псов, отбрасывая его ещё дальше от сползшей по стенке Тени. Вторая кучка железных шариков, оглушительно вылетевшая из полыхнувшего пламенем дула, превратила подставленный бок в жуткую кашу рёберных осколков и лёгких, частично выхаркнутых через перекошенный рот.
Раздавив отстрелянный патрон, запрыгавший по перепачканным доскам, Дэниел быстро подался в сторону, осторожно выглядывая на улицу и бросая оценивающий взгляд на лежащую у порога тушу. И присел к Тени, продолжая удерживать слабо подёргивающееся тело краем глаза. Первый ублюдок был ещё жив, может быть, просто агонизировал, но исправить это можно было позже.
- Эй! Тихо. Тихо.
Напряжённо сведя брови и на всякий случай немного придерживая ладонью её руки, Дэниел осторожно потянул подбородок Абигейл, готовясь зажать открытый движением фонтанчик. Нет, никакого фонтанчика не было, только струйки, резво, но без смертоносной прыти сбегающие на грудь, но это не так уж страшно. Рука... рука была намного хуже. Быстро действуя и, то и дело перехватывая плывущий взгляд Тени, Дэн резким рывком сорвал с её здорового запястья кожаный ремешок, туго перетянул им руку выше пореза, закрутив для пущей надёжности подобранной с пола костью.
- Подержи. Сможешь?
Нет, кажется, нет. Оглянувшись, Дэниел быстро метнулся к рюкзаку Тени и плюхнулся с ним обратно, не забывая поглядывать на приятеля дохлого Клочкоголового. Всё ещё дышит, надо же...
Руки сами делали то, что сто раз уже делали прежде. Снова закрутив распустившуюся закрутку и прижав её ботинком, Дэниел вытащил знакомую флягу, открутил крышку - фу, ну и смердело же от неё всё-таки! - посомневавшись секунду, плеснул на какую-то вырытую из глубины пожитков тряпицу и осторожно обтёр сначала кожу вокруг глубокого пореза, затем - шею, уже без опаски обжигая неглубокие следы, оставленные лезвием. То ли жжение, то ли несусветная вонь подстегнули инстинкт самосохранения, приказав ему очнуться и искать воздух, пригодный для дыхания; в широкие зрачки Тени наконец полностью вернулась осмысленность. Заметив это, Дэн осторожно передал ей закрутку, собственной рукой сжав тонкие пальцы на жгуте.
- Держи. И держись. Не удержишься - отдам тебя нашему другу Яйцу. Наконец-то посмотрю, как он это делает.
Была ли это шутка? Дэн не улыбался, зачем улыбаться, если и так понятно, что шутка? Или нет.
С Яйцом или нет, но руку надо было промыть. Заливать её ядрёным говноспиртом Дэниел не рискнул, прекрасно представляя последствия ожога и болевого шока. Если только разбавить его водой...
Нашарив вторую флягу, положил её на колени Тени, отрывисто кивнув:
- Пей. Сейчас вскипячу ещё.
Последовательность дальнейших действий была ясна, как день. Застонал и попытался перевернуться на бок подбитый псинорыл.
Зацепившись сузившимся взглядом, Дэниел приостановился, посмотрел на прислоненный к стене дробовик. Нет, ещё раз заявлять о себе на всю округу... да и патроны пригодятся. С сомнением бросив взгляд на валяющийся в стороне арбалет, Дэниел вытащил нож и подошёл к трясущемуся от тяжёлого дыхания подранку.
Это было несложно - один сильный удар наискосок, туда, чуть правее и ниже края лопатки. Остановившись над полумёртвым телом, Дэниел чуть помедлил, оглянулся на Тень:
- Он из Псов?
- Суки... они... а не псы, - неожиданно прохрипел раненый. - Нет... разнесли... их в клочья... Туда им и...
Дикарь ощерил окровавленный рот, как довольный пёс, что-то у них там с Псами после засады явно не сложилось. У Псов тоже не сложилось, совсем не сложилось, если это был не предсмертный бред. Но Дэн знал, как умирают от пуль. Это не яд, не отрава, от пуль не бредят голубыми или огненными далями. Не двигаясь, всё более сводя удивлённые брови, Блиц напряжённо вслушивался в хрипение полутрупа, выдававшего неожиданные вещи.
- Вернулись. А уже нет... пепел... гандоны в форме... гребаный Эреб.
Эреб. Это они - Эреб. Он - Эреб. Так называют базу где он родился, где вырос, где стал солдатом, последний оплот цивилизации, сохранивший порядок старого мира. Мира по войны и апокалипсиса. Только он больше привык к Хроносу. Хотя, сейчас, здесь, в тесной конуре лачуги, снова залитой лужами крови, как раз вот это звучало странным, не умещающимся в ободранные стены сном. Ярким, но слишком недосягаемым.