Тень скинула с плеча рюкзак и начала перебирать свои вещи. Бинт, марля, несколько порошков и тюбик ценного и верного "Поцелуя". Старик косился на нее манипуляции и дышал так тяжело, что волосы вставали дыбом.
- Ты брось это дело... - кое-как выдавил он.
- Сейчас замотаю тебя, дам "Поцелуй"...
- Поцелуи свои для принца оставь.
Тень оглянулась на него, явно не понимая, о чем Старый бредит. Тот сидел с закрытыми глазами, откинув голову назад и тяжело дышал широко открытым ртом.
- Нож достань...
Тень послушно вынула свой нож и беспокойно огляделась по сторонам.
- Иди сюда, на запах крови они идут, не уйдем вдвоем, - старик замолчал и тяжело сглотнул. Девушка уже поняла к чему он клонит.
- Смотри вот сюда, от середины грудины и чуть влево... Дочка у меня была... давно еще... совсем как ты... еще до катастрофы... тоже такая смышленая и не болтливая... смотри только в кость не попади, нащупай мягкое между ребрами... Кат... Катарина ее звали, красивая была... да не реви только...
Совсем рядом послышалось тихое шипение и вой, Тень беспокойно оглянулась на шум. Потом хмуро посмотрела на затухающего старика абсолютно сухими глазами.
- Вижу, что не ревешь..., нынче девки не привыкли реветь... молодец, только еще левей. Подожди, накрой сверху плащом, чтоб кровью саму не залило, а то не уйдешь. В кармане датчик и компас, на север сначала пойдешь, потом свернешь... - Старый тяжело закашлялся. - Иди вдоль шоссе, только быстро и не останавливайся.
Тень закусила губу и нахмурилась. Отсчитала ребра, пальцами нащупала зазор между ними и сердце, живое и колотящееся как испуганный зайчонок в клетке. Приставила нож и сверху накрыла плащом Старого.
- Резко, на выдохе и всем телом, - попросил старик и сам же принялся считать. - Раз, два, три...
Его последний выдох вышел самым громким и хриплым, разрезав тишину и вой предсмертным зовом. Тень изо-всех сил старалась сделать все быстро, она резко всем весом надавила на нож, который словно в масло вошел в тело ее спутника. Почувствовала, как он выгнулся дугой, приподнимая ее и затих наконец, живое сердце судорожно дернулось, в последний раз прогоняя остатки крови по организму.
Несколько секунд вокруг царила тишина. Тень лежала с закрытыми глазами на Старом, голова была пустой, ни единой мысли и эмоции. Из оцепенения ее вывело шипение, раздавшееся практически над головой.
Трясущимися руками она вынула нож, обтерла кровь о плащ старика, отыскала в кармане обещанный датчик радиации, правда толком не понимала, как им пользоваться, и старый компас, распихала все по карманам, судорожно затолкала вещи в рюкзак и побежала в чащу леса.
За спиной раздались визги и вой, а потом неприятное чавканье, отразившееся мурашками на ее спине.
Часть 6. Дэн, побег и чужой мир.
- Вкусно, поганка?
Поганка не ответила - была слишком занята. Почувствовав, как пальцы грубо обхватывают её склизкое тельце, напружинилась, растягиваясь полосато-чёрной тянучкой, крепче всосалась в кожу, потом отцепилась с громким чмоканьем, рефлекторно сжимаясь в округло-плоский шар и выпуская из вздувшейся полости излишки крови вперемешку с какой-то зеленоватой жидкостью.
Скрипнув зубами от отвращения, Дэниел с силой швырнул пиявку в корявую чёрную кору ближайшего дерева, смахнул потёки кровавой блевотины, обнажив чёткое, слабо кровоточащее полукружье, оставленное присоской кровососа.
- Давай, ты не будешь ядовитой дрянью? - пробормотал Блиц, размазывая следы пиршества. - Давай будешь просто дрянью. Для разнообразия.
Пиявка, давно оставшаяся где-то позади, в смачно чавкающем месиве грязи и нездоровой зелени, ответить уже не могла при всём желании. Но всё легко проверялось и без её участия; через полчаса или раньше всё могла подробно, возможно, с формулами и пошлыми шуточками, объяснить какая-нибудь из её подружек, свалившаяся с дерева, и тогда всё стало бы понятнее некуда.
Вообще, продираясь через зловонный мрак, едва пропускающий дневной свет через скрюченные, заросшие чёрным мочалом ветви, булькающий, глухой как сквозь подушку, тем жутче временами начинающий перекликаться дурными голосами, до напоминающими человеческие, только совсем, совсем безумные, было трудно удивиться, заговори вдруг с тобой какая-нибудь полузатопленная коряга. Как ему удалось вырваться из лап местных дикарей он до сих пор не понимал. Запах горелого мяса, взрыв и рев, пламени или людей. Тогда ему удалось вывернуться, зло пнуть по ногам и бежать. Бежать так далеко, что все произошедшее проваливалось в черноту за спиной. Сырые коридоры с многоножками и странными, но живыми глазами, запах чужого и чуждого жилища, снег, мороз, лижущий исцарапанную кожу - всё утонуло за душной пеленой испарений. Несколько раз Дэниел ловил себя на безумной мысли, что никакого падения, бегства через болота, никаких людей в шкурах не было, что в Теранкте не выжил никто, и на самом деле его обглоданное пузырящейся дрянью тело лежит где-то в научном отсеке среди прочих, и люди в халатах за толстенным стеклом карантинной зоны деловито смотрят на мониторы, снуют вокруг Тифоны, пульсируют трубки, впуская в искусственно поддерживающийся кровоток новые и новые порции концентрированного безумия, каждое - хуже и хуже предыдущего.