— Спасибо, — смущенно пробормотала Катя, затягивая ремни на лямках.
— Ты это вообще поднимешь? — я с сомнением поскреб небритую щеку.
— Конечно, я и больше носила, — поставив рюкзак на кровать, она подлезла в лямки снизу и выпрямилась. Подкинула его, устраивая на спине удобнее, застегнула спереди крепления на груди и животе, — мы с восьмого класса в походы ходим, все нормально.
— От горшка два вершка, толщиной с мой палец, а туда же, в походы, — с улыбкой покачав головой, я обошел ее и взял рюкзак за ручку. Девочка отстегнулась и выпуталась из лямок. А баул потянет килограмм на десять, может, больше, чего она туда наскладывала? Ладно, доверимся ее опыту, так и быть, — надеюсь, ты не сломаешься.
— Я шесть лет занималась карате, чего бы мне сломаться? — фыркнула Катя, отбирая у меня рюкзак и ставя его у выхода.
Я смотрел ей в спину, тонкую, хрупкую спинку и пытался поднять челюсть без помощи рук. А потом пришел ржач. Едва не всхлипывая, я с трудом опустился на кровать и разлёгся на спине, но так стало ещё смешнее от звука собственного смеха.
— Ты чего гогочешь? — Катя наклонилась надо мной, и я едва не захлебнулся ржачем.
— Карате, — всхлипнул я, утирая слезы тыльной стороной ладони, — господи, карате!
— Ну да, карате годзю-рю, с шести до двенадцати лет, — несколько смущенно прорекламировала она, — а что такого-то?
— Я думал… — выдавливая причину сквозь смех, я повернулся на бок, держась за уже болящий живот. — Ты меня типа отпугивала…
— А, ты про тот вечер, — улыбнувшись, девочка улеглась рядом и притерлась ко мне поближе, — не думаю, конечно, что мои навыки с тобой бы прокатили, но я бы попыталась, честно.
От души смеясь, я поцеловал ее в лоб и прижал к себе. Сто семьдесят сантиметров агрессии и пятьдесят килограмм боевых искусств, тоже мне.
Утром я привез Катерину на автовокзал. Ночью были даже мысли тряхнуть стариной и прогуляться с ней, но от этой идеи пришлось отказаться. Не то чтобы я старый уже, но… Ну, типа пусть идёт. Я тут охуею, конечно, от неизвестности, но, с другой стороны, вечером набухаюсь.
Вытащив ее рюкзак из багажника и запихав в заднюю часть автобуса, я отошёл к своей машине и закурил. Катя со всеми поздоровалась и вернулась ко мне.
— Можешь домой отвезти? — она протянула мне на ладошке кольцо. — Забыла утром снять, вдруг потеряю.
— Лишь бы я его не проебал, — усмехнулся я, забирая драгоценность и пряча в карман на бедре, который плотно застегивается на молнию, — связи там не будет, да?
— Ну, где-то будет, — пожав плечами, Катерина крепко ко мне прижалась, — мы ведь до сих пор ещё так надолго не расставались, да?
— Ага, есть такое, — присев на крыло и чуть расставив ноги, я обнял ее за плечи и прижался подбородком к макушке, — завтра уже увидимся, я как раз просплюсь.
Она тихо хмыкнула, я улыбнулся, чуть отворачивая голову и затягиваясь. А то насыплю ей пепла на волосы ещё.
— Там в холодильнике есть котлеты и пюре, а ещё салат в контейнере, — напомнила Катерина, судя по ощущениям, слабо теребя футболку у меня на спине.
— Не боись, я пожрать себе обязательно найду, — последний раз затянувшись, я щелчком отправил окурок в сторону мусорки и обнял ее обеими руками, — ты-то точно с собой достаточно еды взяла?
— Да, конечно, у нас же ещё будет общая каша с тушёнкой, — подняв голову, девочка мягко улыбнулась, — хорошо вам погулять.
— За это не переживай, — ухмыльнулся я, тыльной стороной ладони коснувшись ее щеки, — я люблю тебя.
У нее расширились и без того большие глаза, задрожали губы. Застенчиво спрятавшись у меня на плече, она пробормотала, что тоже меня любит. Обожаю эту реакцию. Улыбнувшись, я стиснул ее в объятиях, поцеловал в висок и отпустил.
— Я напишу, если будет связь, — чуть покраснела, глаза счастливо блестят, как мало ей надо для счастья, а.
— Я отвечу, если буду ещё не в стельку, — в ответ пообещал я, наклоняя голову и целуя улыбающиеся мягкие губы, — до встречи.
— Пока, — вернув поцелуй, Катя порывисто меня обняла на прощание и побежала к своим.
Я не стал дожидаться их отъезда, чтобы помахать белым платочком, поехал домой. В семь собираемся в стрип-клубе, башляет босс в качестве подарка молодожену, заодно познакомим его с полезными и нужными людьми. С меня в подарок путевка на неделю на теплое море и работа в одну харю за двоих. Ну ничего, скоро ему придется поработать за меня, неделю бездельничать я не выдержу, а вот дня три-четыре как за здрасте.
Надо, кстати, узнать у невесты, как она вообще хочет свадьбу отмечать. Я такой, что не афишировал бы, ну так, на всякий пожарный. По идее, у меня в середине августа днюха, типа юбилей, тридцатник уже, надо отметить серьезно. Можно было бы приурочить одно к другому. Но, если Катерина мечтает о белом платье и фейерверках, так тому и быть. Оставлю это решение ей, обсудим, как вернётся из похода.
Босс, я и виновник торжества на мальчишнике сидели за столиком, к которому стриптизершам даже подходить запретили. Лично мне не хотелось постоянно от них отмахиваться, а чтоб посмотреть — так и так все официантки в лифчиках и экстремально коротких юбках. Мелкий, кажется, вообще все это не особо одобрял, но так надо, потому что оставить довольными нужных людей при знакомстве очень важно.
— Ну ты хоть на сиськи поглядишь, — хохотнул босс, когда официантка принесла мне мой закусь и весьма приятно наклонилась, ставя его на стол.
Ну да, у мадам Владлен, что у первой, что у второй, грудь имеет неплохой объем. Но каждому свое.
— Посмотреть всегда хорошо, но не в сиськах счастье, — протянул я, наливая нам троим хорошего вискаря, — твоя невеста хоть как, не сильно против мальчишника была?
— У нее девичник сейчас, — пожал плечами Семен, — вроде как, типа моего мальчишника ей девчонки устроили.
— А девчонки секут, — ухмыльнулся босс.
М-да, этот момент тоже надо будет учесть. Мне мальчишник не нужен, я и так прекрасно успел до свадьбы оторваться на полную и попробовать все, кроме фридайвинга и гомосексуализма. А эта любительница красивых мужских тел пусть возьмёт подружек и сходит в бабский стрип-бар, полюбуется напоследок. Если у нее вообще есть подружки. Она редко ходит гулять, только с одногруппниками иногда или девочки босса и мелкого ее вытаскивают. Переписывается мало с кем, опять же с товарищами по учебе. Наверное, это потому, что она избегает вообще с кем-то сближаться из-за страха, что ее узнают или вспомнят. Или вообще сама проболтается, как было со мной.
Какая-то мадам решила нарушить запрет, а может, не хватало мозгов запомнить. Так или иначе, она оказалась у меня на коленях, волнообразно ерзая и нашептывая в ухо что-то о приватном танце в отдельной кабинке.
— Пожалуй, откажусь, — я невозмутимо взял предложенную боссом выебонскую гвоздичную сигарету, прикурил и откинулся на спинку, чтобы мадам было удобнее вставать.
Она ещё что-то там пыталась мурлыкать, но я уже вернулся к разговору с мелким о работе в его медовый месяц, и вскоре лишняя тяжесть перестала давить на мои колени.
— Преступное равнодушие, — порядком поднакидавшийся уже босс пьяно блестел глазами и едва попадал сигаретой в рот.
— Думаю, ты тоже вряд ли бы соблазнился, — с усмешкой затянувшись, я жестом подозвал официантку, чтобы принесла нам ещё бутылку.