— Что нужно сказать, когда встречаешь человека утром? — чопорно нарушил тишину.
— Здравствуйте, — тихо ответила, боясь поднять на него взгляд.
— Доброе утро, Давид, — поправил он.
— Оно вовсе не доброе, — пробурчала я и тут же стала корить себя за это. Прикусила губу, чтобы больше ничего не ляпнуть. Но я просто не понимала, зачем он ломал эту комедию. Я тут не гостья, а девочка для его утех. Так к чему фальшивые любезности? Или думал, после вчерашнего ужаса я сиять от радости буду?
— А что? Плохо спала? — издевательски спросил он.
— Ужасно. Дома мне спалось бы лучше.
Дом.
Какое-то незнакомое слово, после четырех дней в этом роскошном аду. Ощущение, будто я здесь вечность. Возможно, из-за того, что меня долго продержали в подвале, и я перестала адекватно воспринимать время. Там темно и сыро, и иногда даже не знаешь сейчас день или ночь. Обычно я определяла утро по завтраку, который приносил мне бугай.
— Вот как? — вырвал хриплый голос из раздумий. — А Марго эта комната нравилась.
Рита! Ее зовут Рита!
Но поправить вслух я не посмела. Наверное, ему нравится строить из себя аристократа, поэтому он так легко коверкает чужие имена.
— Завтра чтобы спустилась в одежде, — брезгливо кивнул на мой халат.
— Хорошо. Сегодня же постираю.
Моя белоснежная блузка уже совсем не белоснежная. На ней несколько капель крови и подвальная грязь.
— В твоей комнате весь шкаф забит одеждой. Размеры у вас, думаю, одинаковые. Хотя... — зверь окинул меня задумчивым взглядом и слегка скривил губы. — Ты худая как щепка, сисек почти нет. Ешь давай.
Стол ломился от фруктов, каши, блинов, печенья. Но, несмотря на голодный желудок, аппетита не было. Особенно в присутствии зверя.
— Ешь, — повторил, только уже более грозно. Не смея показывать характер, я протянула дрожащую руку и взяла банан. — Прошло уже около пяти дней, как ты пропала. Но почему-то никто даже не позвонил на твой телефон. Кроме разве что нового босса.
Я молча жевала, не зная, что на это сказать. Я почти ни с кем не общалась и в телефонной книге контактов у меня мало.
— Где твои родители? — задал вопрос, который я не любила.
Банан застрял в горле. Еле сглотнула его вязкой слюной, немного поперхнувшись. Запила стаканом сока. Зверь все это время не сводил с меня колких глаз, ждал ответа. Пришлось удовлетворить его любопытство:
— Скончались.
— Давно?
Разве Рита ему не рассказывала? Наверное, нет. Кто же захочет про такое добровольно рассказывать? Я бы тоже молчала про свое прошлое, но он вынуждал отвечать.
— Мама умерла, когда мне было четырнадцать.
— А сейчас тебе сколько?
— Девятнадцать.
Он кивнул, задумчиво уставившись на стол. Неторопливо отпил кофе и положил себе на тарелку блинчик.
— И Марго тебе так и не позвонила.
— Мы не общаемся.
— Почему?
— Она ушла из дома, как только ей стукнуло восемнадцать, — горько призналась я, опуская глаза.
Банан уже не лез в горло, и я просто сидела и ждала, когда завтрак закончится и можно будет уйти. Рядом со зверем жутко некомфортно. Я чувствовала, как он прожигал меня глазами, заставляя холодок бежать по спине. Хотелось бы спрятаться или убежать отсюда подальше.
— С кем же ты тогда осталась, если она ушла?
С монстром.
Но я никогда никому в этом не признаюсь. Вообще не люблю об этом говорить. Ненавижу его вспоминать. Его противное лицо и мерзкий член. Прикосновения, от которых выворачивало.
— Неважно, — тихо ответила, не пуская его в свою душу. — Важно то, что Марго не придет меня спасать.
— Вы поссорились?
— Нет, — печально улыбнулась. — Ей просто всегда было на меня плевать.
— Позвони ей сама. Попроси приехать.
— Я не знаю ее номера. Мы не общались четыре года. Я же говорила.
Уходя, она даже записки не оставила. И никогда не пыталась меня найти. Вот такая у меня старшая сестра. А мама мне еще всегда ее в пример ставила. Умора.