Мисс Бэррес уставилась на него, звеня своими цепочками.
— Ну знаете!.. — снисходительно проворковала она.
— Что «ну знаете»?
— Но мы же оставили ей на свободе голову, — заявила мисс Бэррес. — Этого с нее достаточно.
— Этого мне было бы достаточно, — с грустью рассмеялся Стрезер. — Скажите, правда, что Уэймарш привозил ее к вам? — вдруг спросил он.
— Правда. Только все получилось на редкость неудачно. Я ничего не смогла для вас сделать. Хотя очень старалась.
— Каким образом? — полюбопытствовал Стрезер.
— Не сказала о вас и слова.
— Вы поступили лучше некуда.
— Да? Интересно, как было бы хуже некуда? Ведь говори я или молчи, я и так и так любого «компрометирую», — чуть растягивая слова, проговорила она, — а вас в особенности.
— Что только показывает, причина не в вас, а во мне, — великодушно заверил он ее. — Тут целиком моя вина.
— Вовсе не ваша, а мистера Уэймарша, — сказала она, помолчав. — Он виноват уж тем, что привел ее.
— Зачем же он ее привел? — добродушно спросил Стрезер.
— Не мог иначе.
— Да-да, вы же трофей — часть завоеванной добычи! Но почему в таком случае, если вы «компрометируете»?..
— А разве его я не компрометирую? Я и его компрометирую, — улыбнулась мисс Бэррес. — Компрометирую, и еще как! Но для мистера Уэймарша это не смертельно. Напротив, где дело касается его бесподобных отношений с миссис Покок, даже выгодно. — И поскольку собеседник продолжал смотреть на нее с недоумением, пояснила: — Мужчина, добившийся успеха у такой женщины, как я! Отбить его у меня — понимаете, какой это дополнительный стимул!
Стрезер понимал, но словно продираясь сквозь чащу плохо постижимого.
— Разве она «отбила» его у вас?
Мисс Бэррес наслаждалась смятением в мыслях, которое у него на мгновение вызвала.
— Можете вообразить, как я сражалась! Она верит, что одержала победу. Вот почему она, по-моему, такая веселая.
— Есть с чего быть веселой! — саркастически бросил Стрезер.
— Ей кажется, она добилась, чего хотела. А сегодняшний вечер воспринимает как своего рода апофеоз. Платье на ней, ничего не скажешь, хорошее.
— Достаточно хорошее, чтобы вознестись на небеса? Ведь после апофеоза только один путь — на небеса. Но Саре важен завтрашний день.
— Вы хотите сказать: завтрашний день не сулит ей небесного блаженства?
— Я хочу сказать: такой вечер, как сегодня у Чэда — по крайней мере, так мне кажется, — для нее почти несбыточная мечта. Она получила свой сладкий пирог. Вернее, как раз сейчас им наслаждается, заглатывает самые большие и самые сладкие куски. И ни одного не оставляет на потом. А у меня для нее ничего не припасено. В лучшем случае, что-то есть у Чэда, — продолжал он к обоюдному удовольствию развивать свою развернутую метафору. — Возможно, он припас какой-то сюрприз. Хотя, сдается мне, будь оно так…
— Он не стал бы, — подхватила она, — доставлять себе столько хлопот сейчас. Смею утверждать, не стал бы, и если мне позволено высказаться свободно и без опасений: от души надеюсь, что и не станет. Разумеется, я не буду делать вид, будто не знаю, о чем речь.
— О, думается, все уже знают, — задумчиво подтвердил Стрезер. — Странно и забавно чувствовать, что все, кто тут присутствуют, знают, наблюдают и ждут.
— Да, забавно! — согласилась с ним мисс Бэррес, которая никогда не упускала случая внести новый вклад по части определения своеобразности парижан. — Бесподобно! Впрочем, знаете, — заявила она, — все зависит от вас. Не хочу сыпать соль на ваши раны, но помните, вы сказали, что мы все выше вас. А мы видим в вас героя драмы и собрались сюда посмотреть, что вы предпримете.
Стрезер взглянул на нее, и в глазах его что-то погасло.
— Не потому ли ваш герой и забился в этот угол? Он до смерти напуган навязанной ему ролью, он только и думает, как бы от нее уклониться.
— А мы, напротив, верим, что он ее исполнит. Вот почему, — тепло продолжала мисс Бэррес, — мы вами так интересуемся. Вы, бесспорно, все преодолеете. — И так как он, видимо, не собирался ей возражать, добавила: — Пожалуйста, удержите его.
— От отъезда?
— Да, не выпускайте его из своих рук. Вот, взгляните, — и она жестом указала на главные сокровища в убранстве комнаты, — разве этого недостаточно? Мы все здесь его любим — он само обаяние!
— Восхищаюсь, как вы умеете, когда вам хочется, упрощать любое положение дел, — бросил Стрезер.
Она не осталась в долгу:
— Ну это ничто перед тем, как сумеете вы, когда вам понадобится.
Он вздрогнул: ее голос звучал пророчески, и наш друг на мгновение сник. Однако поскольку она, как ему показалось, собралась покинуть его, ничего так до конца и не прояснив, поспешил ее задержать.