Он потянул время.
— Что прежде?..
— Да, что прежде думали. Прежде. Разве вы не думали?..
Но он не дал ей закончить.
— Я ничего не думал. Я никогда не думаю и на шаг вперед того, что необходимо.
— Но это же, по-моему, неправда, — не согласилась она. — Разве только вы не додумываете, пожалуй, до конца, когда соприкасаетесь с чем-то слишком уродливым или даже, позволю себе предупредить ваши возражения, слишком прекрасным. Во всяком случае, так оно было, когда мы обрушили на вас наш спектакль, который вам пришлось смотреть и который наложил на вас обязательства. Уродливый или прекрасный — не важно, как мы его назовем, — но вы старались отвести глаза, и тут мы были отвратительны. Вам было гадко с нами — в этом все дело. Да, мы… мы дорого вам обошлись. И теперь вам остается не думать обо всем этом. А я… мне так хотелось, чтобы вы думали обо мне высоко.
На это он смог, да и то не сразу, повторить мисс Бэррес:
— Вы бесподобны!
— Я стара, жалка, отвратительна, — продолжала она, словно не слыша его. — Прежде всего жалка. Нет, прежде всего стара. Быть старой — хуже всего. Мне все равно, чем это кончится, — пусть будет что будет. Так мне суждено — я знаю; и больше меня вы знать не можете. Все идет так, как предначертано. — И теперь, стоя лицом к лицу с ним, вернулась к тому, на чем прервалась: — Да, вы, конечно, не захотите, даже если это будет возможно и что бы там ни случилось, остаться с нами. Но не забывайте меня! Не забывайте меня! — едва выдохнула она.
Он нашел спасение, повторив то, что уже сказал и что она словно не услышала:
— Думается, у меня есть кое-что, чем вам помочь. — И протянул ей руку, чтобы проститься.
Она снова, словно не услышав, продолжала твердить:
— Это вам не поможет. Вам ничто не поможет.
— Но это может помочь вам.
Она покачала головой.
— Не знаю, что меня ждет. Единственное, в чем я уверена, победа в итоге достанется не мне. Я проиграю.
Она не взяла его руку, но проводила до двери.
— Приятно это слышать вашему благодетелю! — рассмеялся он.
— А мне приятно, — возразила она, — сознавать, что мы — вы и я — могли бы быть друзьями. Да-да. Видите, какая я ненасытная. Мне и вас надо.
— А я и был ваш, — сказал он, стоя в дверях, с предельной выразительностью, после чего оставалось только удалиться.
XXXIV
В его намерения входило увидеться с Чэдом на следующий день; он предполагал пожаловать к нему с ранним визитом на бульвар Мальзерб, куда привык наведываться без всяких церемоний. Он имел обыкновение встречаться с Чэдом там, а не у себя в малопривлекательном отеле; тем не менее в последнюю минуту ему пришло в голову предоставить молодому человеку шанс. Стрезеру казалось само собой разумеющимся, что тот не преминет нагрянуть — по выражению Уэймарша, который мыслился теперь как далекое прошлое. Чэд не был у Стрезера накануне его визита к мадам де Вионе, — скорее всего они договорились, что первой должна увидеть их общего друга она, но нынче, когда это был уже пройденный этап, Чэд, надо полагать, предстанет перед этим их общим другом не мешкая. Стрезеру в ходе его рассуждений стало ясно, что, предваряя события, главные действующие лица встречались поутру, и еще, что самое главное лицо — иными словами, героиня, какой она являлась по праву, сообщила Чэду итоги их беседы. Он был незамедлительно оповещен о посещении посла его матушки, и, хотя трудно представить себе, как мадам де Вионе могла оценить происшедшее, Чэду, по крайней мере, было весьма убедительно сказано, что он может появиться на сцене. Но день прошел, а о Чэде не было ни слуху ни духу, и Стрезеру естественно пришло в голову, что в их дружеском общении все переменилось. Возможно, вывод этот был преждевременным, возможно — как знать? — это всего-навсего означало, что удивительная пара, которой он покровительствовал, снова предприняла прерванную им по злосчастной случайности совместную загородную прогулку. Они могли снова пуститься в путь с глубоким вздохом облегчения — едва ли можно точнее выразить чувство, владевшее Чэдом, когда он узнал, что представленное на суд Стрезера ходатайство мадам де Вионе не было встречено в штыки. Но прошли сутки, прошло двое суток, а Чэд все не подавал признаков жизни, и посему Стрезер, чтобы заполнить время, а ему не раз случалось заполнять его подобным образом, отправился к мисс Гостри.