— Прострели им колеса! — почти рычит Доротея, оборачиваясь к брату.
— Вы что, собрались стр…, — и тут до Ребекки дошло.
Эти щелчки… это было…
Маттео сзади нажимает на кнопку стеклоподьемника, не стесняясь прямо в туфлях упираться в дорогую кожу кресел автомобиля, чтобы удобнее устроиться, и вытянуть руки так, что на улице окажется только ствол пистолета. Тёплый прогретый испанским солнышком воздух тут же залетает в машину, мягко лаская волосы Ребекки, пока она широко распахивает глаза.
— Едь прямо, muñequita, — Маттео шепчет тихо, но даже несмотря на то, что окно сзади было открыто, она всё равно услышала его голос. — И не дёргайся. Просто едь прямо и не твори фигни.
Ребекка слушается его. В конце концов, у этого придурковатого чувака был пистолет в руках, и кто знал, что сейчас взбредёт ему в голову. Она выруливает на пустой ряд, стараясь всю себя посвятить пустой дороге вперёди, а не обдумыванию того, что этот долбанный Маттео будет стрелять. Они уже выехали за границу города, если верить карте на телефоне Доротеи, и машин тут так поздно ночью практически не было. А Маттео Сантьяго собрался…
Громкий выстрел заставляет Ребекку сначала вздрогнуть, потом резко вдохнуть, чувствуя, как бешено забилось сердце. Глаза Бекки вернулись к зеркалу заднего вида, заметив, как вильнула следующая за ними ауди, но её водитель практически сразу же справился с управлением. Перед глазами свистнула пуля, и зеркало, в которое недавно смотрела Клауд, тут же разбилось. Она вздрагивает, лишь слегка вильнув машиной, чтобы широко распахнутыми глазами уставиться на дорогу перед собой.
— Не отвлекайся и смотри прямо перед собой, — шипит с заднего сиденья Маттео, когда второй выстрел режет воздух. — Давай, давай, muñequita, дави на эту чёртову педаль.
Ребекка, лишившаяся заднего обзора с левой от себя стороны, послушно следует приказу Маттео, практически моментально беря скорость больше. Прямой гладкий асфальт, позволяет им прокручивать цифры на приборной панели, приближая их к двухсотпятидесяти.
Окно закрывает, теплота воздуха перестаёт ласкать волосы, и Ребекка вдруг осознает, как душно было в салоне автомобиля. Пистолет падает на заднее сиденье рядом с Маттео, который теперь принимает более нормальное положение. Его пальцы скользнули по тёмным кудрявым волосам, зачёсывая их назад, пока он раздраженно прикрывает глаза.
Никто не торопился предупреждать его, что выгодная по началу сделка закончится гонками по улицам Мадрида, а потом перестрелкой где-то за чертой города. Ему бы хороший отпуск не помешал бы.
Машина сбавляет скорость, шурша по гравию, когда сворачивает с основной дороге. Маттео прикрывает глаза, опуская кончики пальцев на закрытые веки. И уж точно его никто не предупреждал, что спор с сестрой приобретет такую… серьезность. Он, конечно, никогда не сомневался в целеустремленности Доротеи, но чтобы она серьезно посадила за руль девчонку?
— Ты можешь притормозить здесь, Бекка.
Голос Теи выводит его из уставшего и напряженного состояния, заставляя распахнуть глаза и скользнуть по зеркалу заднего вида, чтобы чуть лучше рассмотреть перепуганное лицо Ребекки. Она либо была хорошей актрисой, либо была серьезно напугана.
Фары скользят по графию, освещая несколько стоящих полукругом тёмных машин. Бекка тормозит, замирая, но рук от руля не убрала. Она смотрела на всё широко распахнутыми глазами, медленно моргала и крепко сжимала челюсти, словно шестерёнки её мозга пытались переварить всё случившееся.
Коктейль, погоня, перестелка.
Пальцы цепляются за кожу руля, когда она резко втягивает воздух, смотря куда-то перед собой. Маттео бы даже сказал, что ему искренно жаль, что его сестра затянула эту девочку в такую передрягу, но ему было откровенно плевать, насколько сильно напугана Ребекка. Он тянет пальцы к ручки двери, тут же выскакивая на улицу.
На дорожке гравия появляется ещё один мужчина — хотя Маттео назвал бы его “мальчишкой”. Лукас, презирающий “классические” костюмы, частенько надевал какой-нибудь то ярко-жёлтый, то вырвите-глаза-красный, а носки… Маттео закатывал глаза каждое утро, когда Лукас заходил к нему то в носках с миньонами, то в носках с кусочками пиццы. Сейчас же на лице вечно весёлого Лукаса Перес не было ни его искромётной улыбки, ни ослепляюще белых зубов.
— Voy a matar a ese maldito Richese, Lucas, lo Juro. ¡Está loco! ¡Apenas nos apenas salimos de allí! [Я грохну этого долбанного Ричезе, Лукас, клянусь. Он совсем охренел! Мы еле ноги унесли!], — Маттео почти выплёвывает эти слова, когда его глаза встречаются с лицом Лукаса, и его дизайнерский пиджак с таксами бесит ещё сильнее. — Voy a destripar ese loco [я выпотрошу этому больному кишки].