Ребекка коротко кивнула, прежде чем за Франческой вступить под своды своего зала.
Здесь всё выглядело не так, как в первом зале, где она была вчера. Выступающие в стенах колонны поднимались под самый потолок. В нишах спрятались статуи, на потолке висела многоярусная люстра. Сейчас через высокие окна проникал яркий дневной свет, скользя по бару, расставленным столикам, диванчикам и танцполу — без света софитов, барной подсветки это место было больше похоже на комнату в музее.
— Это больше похоже на “чревоугодие”. Слишком много… всего, — хмыкает Ребекка, переводя взгляд на Франческу, которая лишь мягко улыбается, ступая вперёд.
Небольшие каблуки Клауд стучали по полу зала, пока она шла за рыжеволосой, и всё ещё крутила головой. Так же, как и в первом зале, тут были высокие потолки — и даже потолочная роспись. Всё было выполнено в белых, молочных и бежевых цветах, с вкраплениями мрамора или чего-то похожего. По какому принципу оформлялись эти залы — та ещё загадка. Но это было что-то в стиле версаля, а не… “гнева”.
Часть верхних этажей выходили во внутрь комнаты, напротив ряда окон, нависая над столиками и подпираемые красивыми колоннами. Они были скрыты стеклом.
Франческа постучала в одну из дверей слева от бара, почти сразу возвращаясь к Бекке и протягивая ей планшет, который до этого держала в руках.
— Смотри, в твоём зале будет встреча в шесть тридцать. Третья комната. Пока будешь тут, поднимись наверх и пройдись. Заодно у тебя будет время познакомиться с нашими барменами и официантами. Кем-то помимо Алана. Смотри, я покажу как пользоваться нашей программой.
Ребекка сама не представляла насколько задержится тут. На пару месяцев — или на целый год? А может даже на всю свою жизнь в погоне за доказательствами? Ей нужно было хотя бы сделать видимость, потому что другим она явно не собиралась объяснять цель своего визита в Испанию.
Клауд познакомилась с местным барменом — девушкой с разноцветными дредами и пирсингом в носу, которую звали Алекса. И с несколькими официантами, и даже с уборщицами, которые как раз пришли приводить зал в порядок перед вечерней сменой.
Ничего сложного в этом не было. Эта работа не отнимала много сил, и всё что требовалось от Ребекки — это следить.
Для первого дня всё шло даже идеально. Во-первых, Бекке удалось поладить с персоналом, и они сразу же сработались и поняли друг друга. Во-вторых, им достаточно быстро удалось подготовить зал к ночной смене. В-третьих, Ребекка без особых проблем нашла нужную комнату на втором этаже. Проверила готовность, чистоту. Убедилась, чтобы все стаканы и посуда были идеально чистыми; и чтобы ничего не могло помешать гостям. Полный бар с разнообразным алкоголем, протертые до блеска полы.
Ребекка скептически осматривает комнату. Помимо стекла справа, всё в комнате было сделана в лучших традициях барокко. “Как будто в музее находишь” — мысленно протягивает она, выдыхая. Бекка оправляет свою блузку, прицепленный на неё бейджик. Она делает шаг назад, разворачивается, чтобы покинуть комнату. Здесь её присутствие больше не нужно, и если вдруг возникнут какие-то проблемы, они смогут передать всё через официанта, который будет обслуживать их.
После вчерашней ночи, Ребекке вообще стоило радоваться, что она работает на дневной смене и что она практически никак не будет контактировать с клиентами. Не хватало ей ещё каких-нибудь неприятностей.
Стоило только Ребекке крутануться на каблуке обуви, как всей щекой сразу же врезается в кого-то. Она не успевает даже глухо вскрикнуть от неожиданности, как её сердце проваливается куда-то под рёбра — и стоило сказать о том, что с самого начала Бекка подумала, что это Алан решил подкрасться и напугать её. Это было очень в его стиле. Но какого же было её удивление, что вместо его привычных конверсов, она видит лакированные туфли, выглаженные брюки, пиджак и затянутый под самое горло галстук.
— Прошу прощения, я…
— Что ты тут делаешь, muñequita [куколка]?
Мурашки пробегаются по позвоночнику, когда Клауд резко вскидывает голову, почти моментально оказавшись обездвиженной зелеными внимательными глазами. Она помнит эти кудрявые волосы, внимательный взгляд, поджатые губы. Бекка помнит этот голос и это идиотское прозвище. Куколка.
Её брови приподнимаются словно в замедленной съемке, пока губы приоткрываются, словно у выброшенной на берег рыбы.