Доротея не успевает договорить, как звонкий хлопок разбивает воздух на тысячу осколков. Ребекка вздрагивает, стремясь пригнуть шею, пока её глаза лихорадочно искали источник звука. Кто-то на танцполе тоже услышал звук выстрела, и начал спешно собираться. Расширившиеся глаза Ребекке вернулись к Доротеи, которая вытянула шею, скользя глазами по верхним застекленным этажам VIP. И её черные глаза вдруг обратились к Бекке.
— Ты говорила, что водишь хорошо, так? — Доротея чуть сощурила глаза.
Ребекка медленно сглотнула, чувствуя сухость в горле и то, как вязкая слюна царапает трахею, и медленно кивает.
— Отлично! Самое время похвастаться навыками! — Доротея широко улыбается, и Ребекка не успевает среагировать, как цепкие пальцы испанки хватают её за запястье и тащат за собой.
Клауд с трудом успевает переставлять ноги, чтобы не запнуться носком о собственную пятку, когда Доротея быстро обходит бар, толкает какую-то дверь в стене. Они оказываются в техническом помещении. Потом идёт коридор, ещё одна комната, больше похожий на склад. А потом свежий тёплый воздух бьёт по легким, когда Бекка делает жадный вдох. Они вышли через черный вход. Доротея отпускает её руку, оборачивается к ней, и в её тонких пальцах Ребекка видит отблеск… чего-то. А потом слышит мелодичный звон, и каждый мускул её тела напрягается. В воздуха болтаются ключи от машины, которые Доротея подкидывает в воздух, а Ребекка весьма неловко ловит, чуть не споткнувшись.
Она не сразу заметила тёмную машину в стороне. Лишь когда Доротея улыбается, кивком головы указывая куда-то в сторону. Чёрные плавные линии. В свете фонарей хищно сверкнул серебристый трезубец на решётка радиатора под капотом. Глаза Ребекки скользнули на ладонь, по блеснувшему трезубцу. Глаза Клауд возвращаются к Доротеи, которая нетерпеливо машет рукой.
Ей следовало сбежать. Бросить ключи на асфальт и просто убежать, чтобы ни единой клеточкой своей кожи не касаться этого мира.
“Они точно бандиты какие-то или преступники” — твердит ей здравая часть мозга.
Но её тело… Ребекка делает шаг к машине, ещё один, и её пальцы касаются дверной ручки, открывают её. Кожа прикасается к холодному металлу кузова, а сердце пропускает стук. Только дорога давала ей освобождение от сжирающего чувства мести.
— Давай же. Садись уже, dios mío! [“боже мой!], — нетерпеливый голос Доротеи прорывается через грохот сердца Бекки, когда она поднимает ногу, пригибается и садиться на водительское сиденье машины.
Её пальцы поглаживают кожу руля. Она не слышит собственных мыслей, которые спотыкаются друг о друга.
И как только мотор мягко рычит под ней, все мысли встают на свои места.
2 глава. Истории начинаются со споров.
Он увольняет четвертого водителя за месяц — никто из них не был профессионалами, хотя Доротея и говорила, что дело не столько в водителях, сколько в строгом нраве Маттео. Но как он мог доверить свою жизнь и жизнь сестры человеку, который, чёрт возьми, не умеет водить так, как ему необходимо?
— Тебе следует относиться к этому проще, — Доротея садится рядом с ним на заднее сидение машины, и за ней тут же закрывается дверь. — И почему всегда мужчины? Ты что, сексист? Женщины тоже неплохо водят, к твоему сведению, братишка, если ты вдруг этого не знал, — красные губы Доротеи изгибаются в улыбке, когда она смотрит на брата прищуром тёмных глаз.
— Потому что, Тея, женщины не умеют водить так, как это нужно мне. Не задавай глупых вопросов, — Маттео лениво перебирает документы, пробегаясь глазами по строчкам договора. — Не говори глупостей, сестра. Я сам найду себе водителя. А ты… наслаждайся жизнью, Тея, и не лезь в это дело. Хотя бы в это.
Доротея устало выдыхает и закатывает глаза, не озвучивая мысль о том, что он “засранец”.
— Слушай, братишка. У тебя и так полно работы, — взглядом показывает ему на стопку документов в его руках. — Пока ты не решишь вопрос с Ричезе, ты не можешь думать обо всём на свете. А я смогу найти тебе водителя. Давай, соглашайся. Тебе всё равно придётся смириться и уступить мне.
Маттео выдыхает, поднимая глаза на сестру. Она была похожа на маленького взбалмошного чертёнка. Её чёрные глаза сияли в свете фонарей улиц Мадрида. С упёртым характером отца, Доротея слишком часто напоминала ему его. Взглядом тёмных глаз, чернотой волос и своей целеустремлённостью, граничащей с безумием. Если бы она училась в Хогвартсе, то определенно стала бы студенткой Гриффиндора. Маттео слишком хорошо знал свою младшую сестрёнку, чтобы сказать ей “нет”.
— Делай, что хочешь, Тея, — выдыхает Маттео. — Ты всё равно не сможешь выбрать мне водителя, который угодит мне, Доротея. Только успокойся, — он небрежно махнул рукой, возвращая взгляд к своим бумагам.