Красивые декорации мешали ей сосредоточиться на том важном, что происходило у нее в душе. И одновременно недостаточно отвлекали от этого важного, которое пугало Нику, привыкшую жить беззаботно и легко. Наваждение противоречило ее задачам, ее Великому Спасательному Плану, и девушка взяла себя в руки.
— Все это просто восхитительно, я никогда ничего подобного не видела! — С наигранным воодушевлением она повернулась к Рею.
— Да? — Он удивленно взглянул на нее. — А у меня сложилось впечатление, что Замок оставил вас абсолютно равнодушной.
— Нет-нет, — горячо возразила Ника. — Просто я потрясена, может быть, немного подавлена. Замок, океан… Я ведь из совсем другого мира.
Рей с облегчением улыбнулся. Уже больше часа она послушно скользила рядом, серебристо-голубая, как кусочек льда, и его мучило смешное опасение, что она вот-вот растает и взлетит облачком к синему калифорнийскому небу, эта непостижимая русская Снегурочка.
— Я утомил вас, — нежно произнес Рей. — Давайте пообедаем, а потом возьмем бутылочку вина и спустимся в океанарий. Хотите?
— Да, разумеется.
— Я покажу вам вашу комнату. Отдохните, переоденьтесь, а потом горничная проводит вас в гостиную.
Ника стояла босиком на темно-голубом ковре, мягком, как медвежья шкура, и смотрела на себя в большое, до пола, зеркало. Пора было переодеваться к обеду. Но спешить не хотелось. Эта обитая синим шелком комната с низкой белой мебелью, с разбросанными по диванам многочисленными подушками, с мягкими драпировками, гасящими дневной свет, как-то странно на нее действовала.
Ника медленно расстегнула юбку, дала ей соскользнуть на пол. Нагнулась расстегнуть боди, и это интимное движение дало толчок к наполнившему тело томлению. Ника сняла боди. Теперь на ней остались только два кусочка кружевной ткани, не скрывающие ни алых кружочков на груди, ни темного треугольника внизу. Лифчик был не нужен, и Ника сняла его, уронив на ковер. Зеркало отражало ее в полный рост, и девушка томно залюбовалась собой. Ах, как она хороша, как, должно быть, желанна для мужчин… Комнату наполнял какой-то едва уловимый аромат — тонкий, нежный, сладострастный… Если бы Рей зашел сейчас, взял ее на руки и отнес на широкую постель, уложив прямо на мягкое синее покрывало… Она, наверное, не стала бы сопротивляться. Он так красив, а эта комната создана, чтобы заниматься любовью.
В дверь постучали.
— Мисс, вы готовы? — послышался робкий голос.
— Еще нет, — нехотя откликнулась Ника и, приходя в себя, потянулась за платьем. Шелк теплым кольцом охватил шею, прикрыл грудь, коварно обрисовав напрягшиеся соски, так же поступил с бедрами и ногами, превратив их в русалочий хвост. Плечи и спина остались обнаженными. Ника вставила в уши тяжелые серебряные серьги с сапфирами и надела на руку такой же браслет — все, что осталось от фамильных драгоценностей, принадлежавших еще маминой бабушке. Надела туфли, сразу став выше ростом.
— Войдите!
В комнату вошла молоденькая горничная-мулатка с простоватым испуганным личиком.
— Ой, какая вы красивая, мисс! — восторженно пискнула она.
Ника улыбнулась, ей захотелось поболтать с девчонкой.
— Ты не знаешь, кто в этой комнате останавливался до меня? — спросила она первое, что пришло в голову.
— Конечно, знаю, мисс! Мисс Эйлин. Она очень любила эту комнату!
— А кто такая мисс Эйлин?
Горничная смутилась.
— Ой, мисс, наверное, нельзя было говорить… Ой, вы только мистеру Рею не рассказывайте, что я проболталась!
— Не расскажу, обещаю. Так кто она?
— Мисс Эйлин — бывшая невеста мистера Рея. Они только недавно расстались.
— Она его очень любила?
Горничная хихикнула:
— Они все время друг друга любили… Везде… Ой, вы точно не скажете?
— Не бойся, я же обещала…
Дурман испарился. Вот и разгадка тому странному греховному чувству, которое посетило ее в этой комнате. Это любовное гнездышко, еще не остывшее от предыдущей невесты. А аромат — запах ее духов. Да он просто Синяя Борода, этот Рей. Ну, она его проучит!
Ника вслед за горничной пошла в гостиную, где ее уже ожидал элегантный Рей. Увидев, что он смотрит на нее, Ника замедлила движение и стала спускаться по ступеням не спеша — пусть рассмотрит ее во всей красе. Ее глаза сверкали от гнева ярче, чем старинные сапфиры в фамильных украшениях.
И Рей смотрел, как завороженный, не в силах оторвать глаз от этого чудного видения. Никогда еще он не испытывал такой страсти! Да, он хотел, чтобы она стала его женой!