- Что ты хочешь? - спросил чудской князь. - Чтоб мы град свой стольный бросили? Видал ведь, какую красоту за века выстроили, да в камне вырубили. И всё под землёй. Нечто на земле такое построить можно?
- Ох, не видал ты Царь-града ромейского! - воскликнул Велимудр. - Вот где красота. И тоже всё из камня. Да, что Царь-град. Китеж, хоть и из дерева сложен, да тоже, что ни дом, то загляденье. Всё сплошь резьбой расписано, словно не изба, а терем сказочный. Бывал ведь там когда-то. Сам же всё видел. И вот сейчас, этакую красоту, ворог спалить собирается.
- И что мне за дело, до Китежа вашего, - упрямо проворчал Лит.
- А то, что Ольгерд всей душой любит град свой. Родным он для него стал. И он скорее погибнет, чем отступит. А ведь он внук твой, хоть и отрицаешь ты это.
- Опять ты за своё?! - вскинулся князь. - Даже если уцелеет ваш Китеж, то он всё одно тамошним князем станет. Не чудским.
- Так ведь и дети от него пойдут, - не согласился Велимудр. - Ежели внука признать не желаешь, то хоть правнукам своим правление передай. Ведь сам понимаешь, что племянник Альбрехт все труды твои прахом развеет.
Лит хмуро посмотрел в сторону пленников.
- Ступай к своим, волхв, - сказал он.
Велимудр покачал головой. Что взять с этого упрямца. Повернулся и отошёл к своим, сидящим на дальней лавке, спутникам. На вопросительные взгляды товарищей, он просто покачал головой и ничего не ответил.
Лит, проводив взглядом своего давнего товарища, задумался, подперев голову кулаком.
Да, чудины действительно хирели. Редко когда в семье три ребёнка вырастало. Потому с каждым поколением их становилось всё меньше. Да и жили они под землёй, едва достигая пятидесяти зим. Лит видел тех селян, что сверху приезжали. Здоровые, крепкие, просто кровь с молоком. Вот уж у кого семеро по лавкам, почитай, в каждой семье. Наглядевшись на них, и остальные сниматься с мест стали, да туда же, наверх, перебираться. Пускай это только тоненький ручеёк (всё ж, чудины чтили старые традиции, и с насиженных мест так просто не срывались), но не за горами тот день, когда этот поток превратится в полноводную реку.
Прав, старый волхв. Тысячу раз прав.
И на счёт Альбрехта тоже прав. Ещё когда Мрак силу свою чёрную набирал, племянничек этот, всё убеждал князя союз с ним заключить. Дескать, чудскому народу держаться надо только сильного союза. Всяческие блага сулил. Хорошо, что Лит тогда не послушал. Сказалась обида на самого Мрака и побратимов его. Но видел, что племянник сам обиду на него затаил. Этот в любой момент предаст ради власти. Как Мрак предал своих побратимов. Нельзя княжение на него оставлять.
Вот, Ольгерд - другое дело. Из него выйдет сильный князь. Как же он похож на свою мать! Такой же статный и гибкий как она, но сразу видно, что сильный и крепкий воин. Весь в отца своего Трувора. Да и дочь Ярослава, тоже красавица. Стало быть, и дети у них такие же пойдут. Правнуки чудскому князю.
При этих мыслях, Лит даже вздрогнул. Так это было не привычно для старого князя. Раньше он всегда гнал от себя такие мысли.
А может действительно признать внука-то своего? Посох ведь этот, что невеста Ольгерда в руках сжимает, действительно силой огромной обладает. С его-то помощью одолеть колдуна, всяко легче будет.
- Олаф! - позвал Лит.
Чудской сотник быстрым шагом подошёл к своему князю. Тот что-то негромко начал ему говорить. Все напряглись. Но лицо сотника как-то вдруг, разом прояснилось, озарилось радостью, и суровый воин улыбнулся.
Когда он возвращался, то все видели его радостное лицо. Значит, бояться нечего. Неужели их отпустят?
Так и оказалось.
- Князь Лит отпускает вас, - сказал Олаф. - Он велел мне проводить вас короткой дорогой. Там, наверху, будут ждать лошади.
- Слава богам, - кивнул Ратибор.
Он встал и поклонился чудскому князю в знак благодарности, но Лит, даже не взглянул на него. Князь сидел, демонстративно глядя куда-то в сторону, всем видом показывая, что мысли его где-то далеко и ему нет более дела, до этих чужаков.
Ратибор внимательно посмотрел на князя и, покачав головой, обернулся к своим спутникам.
Все, теперь уже бывшие пленники направились к выходу, но Олаф взял волхва за рукав.
- Тебя, волхв, князь просит остаться. Ты зачем-то нужен ему.