- Бывает, - улыбнулся Олаф. - Я ведь сам ещё недавно гриднем был.
Ратибор улыбнулся в ответ и снова двинулся через лес.
- А Тугарина ты бы одолел? - спросил через некоторое время чудин. - Говорят, что у него доспехи заговорённые. Никакой меч их не пробьёт.
- Про Тугарина этого, я сказать ничего тебе, сотник, не могу, - немного подумав, ответил воевода. - Я ж и не видал его никогда. Только, как и ты по слухам о нём ведаю. Завтра, дадут боги, может, и повстречаемся с ним. А что доспехи заговорённые, так щелочку, какую, всегда найти можно. Поживём - увидим.
- Если всем скопом на него навалиться, то может и можно его одолеть будет. Я думаю, что в одиночку он ничего не сможет, иначе ваш князь не разбил бы его войско у Клязьвы.
- Я же говорю. Завтра всё и узнаем про силу Тугарина этого мерзкого.
Когда пришли к своим, устроили небольшой совет, чтобы понять, как быть дальше.
Решили в ночь никуда не выходить. Даже леший не сможет отвести глаза вражеским дозорам, которые враги расставили вокруг. Слишком много воинов ему пришлось бы заклинаниями своими укрывать. Лучше всего будет обойти всех врагов по широкой дуге. А это опять удлиняло путь до тайного хода в град. Поэтому отряд отошёл еще в глубь леса и расположился на отдых.
Завтра с утра, когда начнётся битва за Китеж, и враг, как предположил воевода, снимет дозоры, то можно безбоязненно двигаться к тайному ходу. Крюк всё равно изрядный и не везде через лес ведёт, но к полудню можно дойти. Если только ничто не помешает.
Тем более выдвигаться всё равно придётся пешими. Там, куда наметил воевода, кони уже не пройдут. Всё сплошь овраги да болотца мелкие. Поэтому с лошадьми останется несколько воинов, а остальные, бросив всё лишнее, пойдут на выручку родному граду.
На том и порешили.
Уже укладываясь на свою лежанку, воевода услышал приближающиеся легкие шаги. Он сел и вгляделся в темноту. Марьяна подошла к своему дядьке и, присев рядом, положила посох себе на колени.
Воевода молча ждал.
- Слушай, дядька Ратибор, - шёпотом сказала девушка. - Когда вы с увагой Олафом ушли разведать к Китежу, то я вдруг почуяла, как посох стал теплым. А потом и вовсе мне, аж руки чуть не обожгло.
- Когда случилось это, Ярославна? - так же шёпотом спросил воевода. - Когда мы ушли или позднее?
- Позднее. А через час после того, вы возвернулись.
- Когда мы с сотником уже с дерева спускались, у врагов в лагере, что-то случилось. Один из их костров, который на отшибе ото всех стоял, вдруг вспыхнул ярко и снова угас. Это как раз за час до нашего возвращения было.
- Что это могло быть, дядька Ратибор? - спросила тихо княжна.
- Кабы знать ещё, - произнёс воевода. - Но, сдаётся мне, что события эти связаны.
- А не может это быть, что колдун из того огня вышел? Сказывают, что Мрак на такие чудеса большой выдумщик.
- А ты знаешь, Ярославна... - задумался воин. - По всему выходит, что так оно и есть. Больно уж яркой та вспышка была. От хвороста так не горит.
- А посох и сейчас ещё теплый, - Марьяна протянула его воеводе. - Вот потрогай.
Воевода прикоснулся к посоху, но ничего не почувствовал.
- Не чую я никакого тепла, - буркнул он.
- Наверное, что в тебе нет древней крови, - Марьяна снова положила посох на колени. - А я, вот, до сих пор чую. И тепло это словно дышит. То горячее, то холоднее.
- Неужели посох колдуна чует? - спросил самого себя воевода. - В нём же тоже нет древней крови. Да и не нашего он народа. Берендеи отродясь с Неврами в родстве не были.
- Может он камень чует? - спросила Марьяна. - Мне дедушка Велимудр сказывал, что Мрак завладел камнем одним волшебным. Гагат-камень зовётся. Если его в посох вставить... - девушка показала навершие посоха из трёх лепестков, - То сила у посоха ужасная станет. И никто в мире колдуна остановить не сможет.
- Про Гагат я ведаю, - кивнул Ратибор. - Этот камень он у чудинов выкрал.
- Да, мне дедушка Велимудр, об этом тоже сказывал.
- Выходит, и в правду, посох почуял тот камень.
- Но если тот костёр вспыхнул, когда вы уже обратно возвращались, то почему посох стал тёплым ранее? - спросила девушка. - Нечто он колдуна с камнем этим заранее почуял?
- Может, и почуял... - задумался воевода. - А скажи, Ярославна, когда посох сей теплеть начал?
- Ещё с вечера, когда мы к граду нашему только подходить начали.
- Так может он на ворогов так? Или ты сама его пробудила? Всё ж к граду родному приближалась, а тут враги кругом.
- Да не, дядька Ратибор, - помотала головой Марьяна. - Тогда, когда нас увага Олаф пленил, и ранее, когда от псиглавов убегали, я сама шибко хотела его пробудить. Он тогда и пробудился. А теперь я ничего такого не хотела. Да и уставшая была, чуть не засыпала. Это он сам вдруг теплеть начал.