Но всё же врагам удалось рассечь организованную оборону росов и отрезать большую их часть от спасительного выхода. Сказались более широкие проходы в главных помещениях терема, которые без плотного строя, ощетинившегося копьями и прикрывшегося щитами, было не удержать. А защитников итак осталось всего несколько десятков, где уж тут создать плотный строй, когда схватка идёт повсюду.
Выхода не оставалось и те, кто был ближе всего, силой запихав рвущегося в бой князя, захлопнули перед самым носом врага дверь в просторную гридницу и спешно стали заваливать её тяжёлыми столами и лавками. У окон ещё стояли немногочисленные уцелевшие лучники, но это были все, кто ещё мог держать оружие. Среди них, к облегчению князя оказался и старый Груздь со своими сыновьями. Оба его сына, хоть и были ранены, так же сжимали тугие луки и не покидали своего отца, хотя давно могли бы увести его через тайный ход.
Хотя какой он уже тайный. Вон он, за их спинами в дальней стене виднеется. Хитрым рычагом открытый проём в простенке с уходящей в темноту лестницей, ведущей куда-то вниз. Ход этот уходил глубоко под землю и тянулся целую версту, выходя в густой лес, на полдень от городских стен.
- В-в-сё! П-п-про-п-пал К-к-ите-ж! - печально пропищал рыжий семаргл. - Ч-ч-то н-нам т-т-еп-перь д-делать, б-брат?
Оба симурана, по совету воеводы Ратибора, вернулись в Китеж, но не придумали ничего лучше, чем укрыться в самом городе. Ночью он перелетели в него и уселись на крыше терема, спрятавшись за печной трубой. Весь день они наблюдали за ходом битвы из своего укрытия. А когда уцелевшие защитники города встали обороной в детинце и в крышу стали вонзаться перелетавшие через стену крепости стрелы, то они и вовсе спрятались под козырёк широкого ската, вцепившись своими лапами в балки.
Так они и висели, укрытые от посторонних взоров, слившись с потемневшими от времени бревнами терема, прямо над резными окнами большой княжьей гридницы. Их никто не видел, но они видели всё и слышали, как уцелевшие защитники заваливали двери тяжелой мебелью. Покинуть своё укрытие они уже не могли, ибо их тут же заметили бы, и симураны не знали, что им теперь делать.
- А я откуда знаю? - прошипел Сим. - Бежать надо.
- А к-к-как? З-за-м-метят н-нас.
- Скоро стемнеет, тогда и улетим.
- А ес-с-ли н-н-ас р-р-ань-ше з-за-м-метят?
- А ты сиди тихо, тогда и не заметят, - опять прошипел серый. - Говорил же тебе, что в лесу надо было укрыться. В Китеж захотелось. Вот теперь и висим тут, словно два нетопыря. У, злыдня!
- С-с-сам т-ты з-злыдня! А к-как бы м-мы к-княж-жне п-по-м-могли, -е-с-сли б-бы в лесу ос-ста-л-лись? - от обиды глаза Рагль наполнились слезами. - М-мы ж-же об-бе-щ-щали.
- Обещали, - парировал Сим. - А как мы ей поможем, коли, нету её здесь? Не пришла она в Китеж.
- Я б-б-оюсь.
- Я тоже. Но подожди. Не долго осталось. Скоро солнце зайдёт, а в темноте нас не увидят. Тогда мы улетим.
- Х-х-хо-р-ро-шо. А к-к-уда мы ул-ле тим?
- Не знаю. Может к другу Крапиве. Он что-нибудь нам посоветует.
- Хоть с голодухи не помрём, - проворчал Борко, запалив лучину и оглядывая довольно просторный погреб, в котором вместе с ним укрылось полтора десятка защитников.
Они так и не смогли прорваться наверх к тайному ходу. Один из ополченцев, который оказался кухарем, увёл их по узкому проходу за печную, где в небольшой клети оказался люк в этот погреб. И уцелевшие воины нырнули в него, надеясь отсидеться до темноты. Благо, что клеть эту не сразу и найдёшь, а уж где люк этот, только княжья челядь да кухари и знали.
- Вот за этим простенком ещё один погреб, - сказал кухарь. - Ежели его прорубить, то тогда мы выйдем в дровяную, а она стоит за теремом. А по темноте из неё мы можем выбраться.
- Будем простенок рубить, так шум поднимем, - с сомнением сказал один из дружинных.
- Что-нибудь придумаем, - ответил Борко. - Пока тихо сидеть надо.
Дружинных, среди укрывшихся воинов, было всего трое. Остальные защитники, как и Борко, были сплошь ополченцы и местные служки, не пожелавшие покинуть свой город и князя. И хоть воины из челядинов были не ахти какие, но всё же за себя и товарищей они могли постоять. А уж решимости им было не занимать.
Усталые воины расселись кто куда, но по-прежнему не выпускали из рук оружие. Прислушивались к тому, что творилось над их головами. Но пока всё было тихо. Видать враги ещё не добрались до этих помещений. Авось пронесёт. А там уж, когда стемнеет, может и прорвутся из Китежа. В надежде, что враг, празднуя победу, их ждать не будет. Если конечно не найдёт это укрытие. Ну, тогда это будет их последний бой.