И князь закрыл глаза.
Ярослав немного постоял, вглядываясь в лицо отца, а потом надел камень себе на шею и вышел из опочивальни, тихо прикрыв за собой дверь.
- А может, он и вовсе сгинул за тыщи лет. То мне не ведомо.
- За то мне ведомо! - громко произнёс Ярослав.
Всё это время князь чувствовал в области груди лёгкое жжение. Только в горячке сражения Ярослав не придавал этому значения - не до того было. А когда пришёл колдун и начал творить свою чёрную волшбу, то князь и вовсе списал это на Мраковы козни. Тем более, что и сам был сражён колдовством. Но после слов колдуна о том, что одолеть его может только Алатырь-камень, Ярослава будто осенило.
Камень проснулся! Вот что жгло ему грудь всё это время!
Недолго думая, Ярослав сунул руку под кольчугу за отворот рубахи и рывком сорвал с шеи бечёвку, с долгие годы скрываемым камнем.
- Марьяшка, держи! - Ярослав сорвал камень и силой воткнул его в навершие посоха.
Раскрытые лепестки посоха Инорога сомкнулись, зажимая камень. Алатырь засиял пронзительным белым светом и из него, ударил слепящий луч, направленный рукой княжны прямо в грудь колдуна.
- Нееееет!!!! - Мрак попытался прикрыться рукой.
Яркая вспышка на мгновение ослепила всех присутствующих. А когда люди проморгались, то увидели, что в том месте, где находился чёрный колдун, осталась небольшая горка пепла, с сиротливо лежащим не ней чёрным камнем Гагат.
Стало очень тихо. Даже шум сражения за стенами терема был не слышен.
- Свобода, - произнёс в тишине тихий голос.
Тугарин стоял на коленях в луже крови и медленно снимал свой звероподобный шлем. Его топор лежал рядом. Когда он, наконец, снял свой шлем, все увидели его худое, долгие годы скрываемое лицо в обрамлении седых волос. Светлые ясные глаза этого воина невидяще смотрели в пустоту, а по его измождённым щекам катились крупные слёзы.
- Свобода... - в последний раз тихо произнёс Тугарин и, улыбнувшись, упал, завалившись набок и выронив шлем.
- Картаус?! - ошеломлённо произнёс Ярослав. - Царь Картаус!
- Как же черна была душа колдуна, коли родного отца, сделал своим рабом, - Ратибор опустился на колено перед берендейским царём и, провёдя рукой по его лицу, закрыл глаза умершему воину.
Рагль! Очнись! - вдруг пропищали у стены.
- А... - раздался в ответ тихий стон.
- Очнись! Очнись! - Сим тряс безвольное тело.
- Да не тряси ты меня! И так башка гудит! Тебя бы со всего маху об стену ударили. Знаешь, какие тут брёвна крепкие?
- За то ты теперь не заикаешься, сестрёнка! - радостно засмеялся Сим и прижал Рагль к себе.
- А, и верно! - воскликнула Рагль и крепче прижалась к брату.
- Сестрёнка?! - удивлённо переспросил Мох.
Он подошёл к симуранам в надежде, что им понадобится помощь.
- Ну, да. Сестрёнка, - ответила Рагль. - А Сим мой старший брат.
- А что вы раньше не говорили? - спросил леший. - Я думал, что вы братья.
- А ты сам не спрашивал, - ответил Сим.
Мох растеряно почесал всклокоченные волосы. Действительно. Мог бы и сообразить. Как-никак хозяин леса, а так опростоволосился. Марьяна, прижавшись к отцу, засмеялась, как и все, кто слушал этот разговор. Даже суровый воевода Ратибор усмехнулся в усы.
- Спасибо вам, добрые симураны! - Марьяна подошла к ним и обняла обоих. - Вы снова пришли ко мне на помощь.
- Мы же тебе обещали, княжна, - пропищала Рагль и тоже обняла девушку.
А вокруг поднимались те, кто был сражён черным колдовством. Они шатались и еле стояли на ногах. Но все радовались, что всё-таки чёрный колдун оказался сражён.
За окнами ещё раздавались звуки битвы. Это добивали последних врагов, освобождая Китеж. Но многие из них просто сдавались, ибо колдовство спало с них, и им уже не было нужды сражаться. Так же и те враги, что были сейчас в гриднице, просто бросали своё оружие на пол и становились на колени, склонив головы. Их никто не трогал.
Китеж выстоял! А колдун был повержен! На Рось пришёл мир!
ЭПИЛОГ
В середине осени, когда уже почти вся листва спала на землю, на границе древнего леса появилась кавалькада из нескольких десятков всадников. Они спешились у самой кромки леса и, оставив лошадей под охраной дюжины воинов, стали подниматься по узкой тропинке, что вела на вершину холма меж вековых деревьев.
Когда эти несколько десятков людей поднялись на самый верх, их взорам открылось древнее Капище, стоявшее в нескольких сотнях шагов, в самой серёдке обширной поляны, занимающей всю плоскую вершину холма. Люди остановились, не решаясь двинуться дальше. Наконец, от них отделились четыре человека, и пошли по скрытым в пожухлой траве каменным плитам к древнему сооружению.