За лагерь пробирались как можно тише. И только там скифы перекинулись в коней. Ратибор одним прыжком взлетел на спину скифа. Ольгерду было непривычно. Он первый раз сидел на спине скифа. Не было ни седла, ни стремян. Даже узды скифы не использовали, и приходилось хватать за гриву. Ольгерд даже хотел спросить, не больно ли, всё ж за волосы как бы держится. Когда Ратибор его разбудил и сообщил ужасную весть, юноша чуть было волком не взвыл на весь лагерь. Воевода ему тут же рот зажал и придавил к земле, чтоб не дёргался. И пока шептал ему на ухо, Ольгерд успокоился и перестал вырываться. Когда воевода его отпустил, варяг сел, молча кивнул и стал собираться. - Ты-то как, князь? – спросил Ратибор, - Как думаешь Ярославу сообщать про всё? - Придумаю как-нибудь, – ответил Китоврас, - Время ещё есть. Вы там сами берегитесь-то. Неизвестно где будет тяжелее. - Ты уж воинам объясни, что, мол, не трус их воевода. Просто так надо, мол, и всё. - Да дружина и сама всё поймёт, когда узнает, что стряслось. Они сейчас врагов рвать будут за княжну - Вот посему, ты главное за князем приглядывай. Как бы смерти искать не удумал. Такие вести не каждый выдержит. А войско без головы, хоть и не отступит, но всё поляжет напрасно. - Да пригляжу уж, воевода. А смерть, коли, потребуется, сама найдёт каждого в своё время. - Кого смерть найдёт? Из темноты вынырнул Ярослав. Ратибор в сердцах сплюнул. Скифы зафыркали, переступая копытами. - Воевода, ты куда это? Ольгерд! Князь! Что происходит? - Скачи, Ратибор, не задерживайся более, - Китоврас хлопнул ладонью по конскому крупу. Всадники не стали себя уговаривать и тут же скрылись в темноте. Никто не хотел присутствовать при разговоре, что сейчас произойдет. - Куда они? – князь недоумённо застыл, тупо глядя в след исчезнувшим всадникам, - Объясни мне, друже, что случилось и куда ты их отправил без моего ведома? - Они уехали, потому что так надо, князь, - повернулся скиф, - Сядь, друже, в ногах правды нет. - Что случилось? – побагровел Ярослав, и в груди у него зашевелилось нехорошее предчувствие.
Крик ярости переполошил всё войско. Все повскидывались, хватаясь за оружие. Решив, что напал враг, воины тут же бросились занимать свои места в общем строю, стряхивая на ходу остатки сна. Вскоре ужасная весть о похищении княжны, облетела всё войско, но никто не покинул строй. Дружина, ошеломлённая вестью, бурлила и лишь крепче сжимала оружие. Сна уже не будет. Тем более что на горизонте уже появилась полоска света. Первый порыв князя, был броситься вслед ускакавшим всадникам. Он потребовал коня, но Китоврас, а после, подоспевшие Конич, Всеслав и Сигурд, удержали его, вцепившись в метавшегося князя. Подоспели другие воины, плотным кольцом окружив Ярослава. - Пустите меня! – кричал Ярослав. - Тихо! Успокойся, князь! - Предали! Волчье семя! Мощный удар в живот согнул князя пополам. Китоврас не нашёл ничего лучше, чем применить силу для успокоения вырывающегося сподвижника, и двинул тому рукоятью меча. Несмотря на доспехи, удар вышиб из Ярослава весь воздух. Князь, как-то сразу обмяк, и больше не порывался сопротивляться. - Разойдись народ! – заорал Всеслав, - Неча тут глазеть. Князю помогли встать. Он тяжело дышал, держась за живот, с хрипом прогоняя через лёгкие воздух. Повинуясь жесту Китовраса, воины вернулись на позиции. Князь с другом остались одни. - Спасибо тебе, друже, - прохрипел он, - Пошто ты меня так? - Чтоб дурь из головы выбить, - ответил Китоврас. - Так по голове и надо было бить. - По голове тебя, вон, враг будет бить, коли, подставишь, - парировал скиф, - А мне не с руки. - Почему не пускаешь меня? - Потому что, ты здесь нужен, князь. И без тебя нам не справиться. - А ты на что? – Ярослав повернулся к скифу, - Ты поопытней меня будешь. - Я стар, друже. Быть может это моя последняя сеча. А тебе войско доверяет. На тебя, князь, надеется. В твою удачу люди верят. И тебе нельзя их бросать. - Похитили мою дочь. Моё дитя. Мою кровиночку. Её я бросать не могу. Это ты понимаешь. - Нет, - отрезал Китоврас, - И не стану понимать. Ярослав удивлённо посмотрел на своего соратника, а тот помолчал немного и продолжил: - Посмотри на своих воев, Ярослав. Это твой народ. Они разве не дети тебе? Те, что за спиной нашей остались, что в силу мечей наших верят – они не дети твои? Те старики, матери, жёны и дети малые, чьи мужья и братья стоят на этом холме – они тоже не твои дети? Ты - князь их! Ты им отец. И муж. И брат. И надёжа, и защита им. И о них ты думать должен. Бросишь их? Сейчас? - Но Марьяна моя родная дочь. - Дочь. И не только тебе. Она всем нам дочь и сестра. И любим мы её не меньше твоего, князь. Я понимаю, что у тебя на душе, друже. Но кабы была княжна не девкой, а воином, тоже оберегал бы от всех бед. Сам бы позора такого не пережил. - Ты что говоришь-то, - князь чуть дар речи не потерял, - Я, значит, должен бросить её на съедение, только бы позора не обрести? - Да кто говорит, что княжну на съеденье бросили? Ратибор с Ольгердом и без тебя справятся. Ты ли не знаешь. Али не доверяешь своему воеводе? Не этого ли Мрак от тебя хочет, чтоб войско бросил, и сам к нему в пасть сунулся? А коль скоро колдун её живой доставить потребовал, значит, верил, что сам к нему явишься. Что народ свой без вождя оставишь. Или, может, он ещё задумал что. Но раз княжна жива, то у Ратибора с Ольгердом есть шанс вернуть её. Прав Китоврас! Во всём прав. Но как же больно на сердце! Хоть волком вой. Князь только в бессилии крепче сжимал рукоять меча. Выхватить меч, и бросится сейчас туда, где враг. Рубить! Крушить! Выплеснуть всю злость и ярость. Перун-Громовержец! Дай же мне силы! Быть может, впервые в жизни князь не знал, что ему делать, какое решение принять. - Если воевода не справится, - Китоврас положил руку на плечо своего друга, - То никто не справится. А за княжну мы их сейчас рвать будем. Клянусь. Недолго осталось. Светает. Ярослав молча кивнул и, прищурившись, посмотрел на светлеющий виднокрай. - Веди нас в бой, князь. Ты вождь наш! - скиф сжал плечо Ярослава и стал быстро подниматься на холм. Ярослав ещё несколько мгновений смотрел в сторону рассвета. Потом вытянул руку вперёд, посмотрел на ладонь. Пальцы чуть подрагивали. Князь до хруста сжал кулак. Поднял глаза к небу, глубоко втянул ноздрями воздух и медленно выдохнул. И только когда почувствовал, что слабость и дрожь уходят из него, пошёл к войску. И глазами его сейчас сам Перун смотрел.