Небо уже просветлело на столько, что можно было бы увидеть вражескую армию, но появившийся к утру туман скрывал от глаз всё, что происходило на другом конце поля. Лишь приглушённо, словно увязнув в болоте, раздавался лязг и шум готовящейся к битве армии врага. «Хум, хум», приглушённо стучали в тумане вражеские барабаны. «Хуум». Всеслав сидел верхом на коне, морщась от влаги и постоянно теребя намокшие от росы усы. Князь поставил молодого сотника по правую руку. Туман, да ещё близкое болото не прибавляли Всеславу радости. Он с нетерпением ждал битвы, поминутно дёргая поводья. За спиной негромко переговаривались воины, костеря сырой туман. Неожиданно из тумана вынырнул всадник. Конич подъехал к сотнику и, придержав коня, приветливо махнул рукой. - Как некстати наполз этот туман, - Конич тряхнул головой, скидывая с волос капли влаги. – Как бы прямо из него вражины не полезли. - Не полезут, - ответил Всеслав, - Им же самим ничего не видать. Да и на колья напорются. Предупредят. - Слышь, Всеслав. Я вот что подумал. Они же наверняка выставят поединьщика, верно? - Ну? - Я к чему, - Конич посмотрел на друга, - Может кинем жребий, кто из нас пойдёт с ним биться. - Жребий, говоришь, - хмыкнул Всеслав, - А что, доброе дело. - Смотри, - Конич протянул руку, - Вытянешь короткую травинку - ты будешь биться с их поединщиком. А длинную – то я. Добро? - Ну-ка, покажь, - прищурился Всеслав. - Не доверяешь, - обиделся скиф, - На, смотри. Воин разжал руку и показал, лежащие на ладони две соломинки. Одна была короче. - Да ладно, не обижайся. Это я так. Пошутил просто. Давай. Скиф отвернулся, чтоб Всеслав не видел, где какая соломинка будет. - Тяни, - Конич вытянул руку. Всеслав на мгновение задумался. Пошевелил пальцами сперва над одной травинкой, затем над другой. - Эх, была - не была! – он выхватил одну из травинок. Это оказалась короткая. - У! – разочарованно протянул Конич, - Опять тебе повезло. - На всё воля Перуна, - изрёк сотник. Видя разочарование своего друга, Всеслав хлопнул его по плечу: - Ладно, не серчай. Давай знаешь что, копьями обменяемся. Тащи мне своё. Тогда вроде как, вместе биться будем с поединьщиком. - Ага, - скиф развернул коня, - Я сейчас, мигом.
Дружина росов выстроилась на склоне холма, пересекающего горловину урочища. Несколько десятков плотных рядов протянулись по всей его длине, прикрываемые с флангов болотом и густым перелеском с кустарником. Первые пять шеренг состояли из отборной дружины князя и ближних воевод. Помимо мечей и топоров, они имели длинные копья и тяжёлые каплевидные щиты. Заострённый конец щита было удобно втыкать в землю, обеспечивая воину дополнительную устойчивость при лобовом столкновении и удержании монолитного строя. Далее стояли уже все остальные воины и ополчение, готовые принять в мечи каждого кто пробьётся сквозь первые ряды. Со стороны болота дружину прикрывали воины Сигурда. Варяги бились с круглыми щитами и поэтому могли оказаться слабым звеном в строю, которому предстояло принять на себя ужасающий удар. К тому же северные вои предпочитали копьям топоры и мечи, что тоже могло ослабить крепость строя. А вот когда враги уже сшибутся грудью, тут уж варягам будет, где развернуться. Пока же они присматривали за болотом, из которого могли полезть упыри. Берег топи укрепили кольями и хитрыми ловушками стянутыми из спрятанных рыбацких сетей, набросали кучи сухого валежника да ветки срубленных на холме кустов. Пусть-ка попробуют пролезть. Скифы тоже стояли пеше на фланге у леса. В узком горле урочища коням было не развернуться, и потому скифы оставались в людском обличье. Но если ситуация позволит, они всегда могут перекинуться и подхватить седоков. С этой целью, князь и поставил их на фланг, чтоб не принимали на себя первый удар. Для усиления скифов, было решено поставить позади конный полк, который должен находиться в резерве, укрывшись за густым кустарником. Заодно и прикрыть войско может, если враги всё ж решат обойти дружину лесом. Позади шеренг на вершине, князь поставил древлян со своими луками, а так же всех стрелков. Среди лучников выделялся хромоногий древлянин. Он сидел на, приготовленных для него сыновьями, козлах, словно на коне и готовил к бою свой страшный лук. Рядом стояли его сыновья. Лех держал тяжёлый щит, чтобы прикрывать родителя, а Лён перебирал и готовил стрелы, чтоб быстро подавать нужную. Старый Груздь спокойно согнул лук и накинул первое ушко трёхжильной тетивы. Потом второе. Приложив немного усилия, он накинул на рог и третье. Лук стал выпрямляться и, натянувшаяся тетива загудела. Стоявшие поблизости стрелки уважительно зацокали языками. Хромоногий стрелок жил отшельником, поэтому мало кому доводилось видеть его за этим занятием. Груздь надел на левую руку защитную рукавицу и оттянув тетиву до самого уха, спустил. Тетива ударила по толстой коже рукавицы с таким звуком, что заставила оглянуться даже тех, кто стоял в первых шеренгах. Рукавица выдержала. Тетива тоже. Удовлетворённо крякнув, старик положил лук на колени и прикрыл глаза. Сыновья разом подпёрли его со спины своими телами, чтоб не упал. Пусть вздремнёт родитель.