Солнце уже начало, наконец, подниматься. Медленно отходя ото сна, оно робко коснулось первыми лучами клубившегося в долине тумана. Туман сразу вздрогнул, заклубился холодными мокрыми языками, но не отступил. Он продолжал перекатываться, словно бурлящая пена прибоя, неспешно съёживаясь, пронзаемый тёплыми лучами. Дружинный строй нервно колыхался, звеня железом и всматриваясь в редеющую муть. Кони переступали ногами, фыркая и всхрапывая в нетерпении. Им передалось людское волнение. Но никто не кричал, не шумел. Переговаривались почти шёпотом или вовсе хмуро отмалчивались. - Скорее бы уж, - вполголоса проворчал хмурый воин, стоящий в первом ряду, - Стоим как пни – ноги затекли. - Не торопись, паря, - молвил в ответ стоящий рядом седоусый дружинник, ещё крепче сжав копьё, - Успеешь ещё голову сложить. Их там тьма тьмущая, судя по всему. - А по мне так, сколько бы их там не было, - весело подхватил разговор молодой воин стоявший по другую руку от первого, - И не таких бивали. Верно, я говорю, кум? - Так-то оно, так, Борко, - ответил первый, - Да только… Кум так и не договорил. Солнце окончательно взяло верх над сырой мглой тумана. И тогда стало видно, что происходит на другом конце поля. Во всю ширину поля, а оно в том месте почитай с версту было, от самых болот с одной стороны, до леса с другой, стояло вражье войско. Темное море врагов заполнило всё видимое пространство, уходя рядами за самый виднокрай. Ещё вчера, всем казавшееся крепкой и мощной дружиной, войско росов с союзниками, теперь выглядело лишь жалкой горсткой храбрецов. Рать как-то разом замолчала. Неслышно стало ни единого вздоха. Даже варяги, которые всё это время задорно пересмеивались и подбадривали друг друга шутками, да подковырками, и те притихли в тягостном молчании. Улыбка сползла с лица Борко. Он судорожно сглотнул и повернулся к куму. - Слышь, Путята, - он ещё раз сглотнул, - Я вот думаю, от такой силищи нам крепко достанется. Похоже, мы с тобой и не свидимся более. Ты уж, прости меня, ежели, когда обидел, словом, аль делом. Кум посмотрел на Борко несколько удивлённо, не шутка ли это. Но, встретив серьёзный взгляд товарища, только медленно кивнул. - Прощаю, друже, - Путята перехватил копьё в левую руку и правой обнял своего товарища, - И ты прости меня, Борко, ежели, в чём провинился перед тобой. - Прощаю, родич, - Борко тоже обнял его. Потом он приподнялся на носках и повернулся лицом к остальному строю. - Гей, други! Простите меня, если когда обидел кого. Может, более не свидимся уже. Не хочу с виной на душе в Вирий уходить, пред богами не прощёным представать! Не держите зла, братья. - Прощаем тебя, друже!- раздалось со всех сторон, - И ты прости. Вся дружина пришла в движение. Стоящие рядом вои обнимались, прося прощение, друг у друга, за обиды былые или мнимые. Все понимали, что более может не выпасть такая возможность и коль суждено будет кому пасть в сече, чтоб не было после тех, кто мог бы не добрым словом помянуть, обиду припомнив.