Упыри продолжали лезть из болота. Они хрипели и булькали, неуклюже переваливались, пытаясь перелезть через наваленные преграды и дотянуться кривыми когтями до людей. Воины Сигурда легко отражали их натиск. Просто равномерно рубили длинные узловатые руки, разрубали гнилые головы своими крепкими топорами. В какой-то момент Сигурд понял, что его дружина продержится, и крикнул Гуннару, по прозвищу Красный Щит, чтобы тот брал свою сотню и шёл на подмогу центру. - А ты как, же, брат? – Гуннар был Сигурду побратимом. – Вон их скока ещё лезет. - Не боись, брат, - отмахнулся ярл. – Тут мы их удержим. А Ярославу помощь нужнее. Там в центре ряды уже слабеют. Воев свежих не хватает, а мы тут почитай и не запарились ещё. Беги, брат, не мешкай. Гуннар кивнул и, махнув топором своей сотне, бросился к центру холма. Варяги дружно последовали за своим сотником. Строй дружинных слегка расступился, пропуская варягов в передние ряды. А Сигурд, оскалясь, снова ринулся в самую гущу наползавших мертвяков. Упыри медлительны и неуклюжи, но они не чувствуют боли, поэтому прут тупо, не разбирая дороги и не ведая страха. Рубить их одно удовольствие, если только не стоять столбом. Однако, раны мертвяки наносят страшные. Если уж прозевал, то – всё. Гнить от таких ран будешь заживо, а после и сам таким же мертвяком станешь. Никакие знахари не помогут. Потому и не обращали варяги, кто не уберёгся от зубов или когтей мертвяка, внимания на свои раны. Как теперь ни крутись, а всё один конец. Потому и рубились такие воины до конца, не покидая своих. Лучше умереть с мечом в руке. А потом, после битвы, на погребальном костре, очистятся их тела и души от мерзости в жарком огне. И вознесут их души прекрасные валькирии прямо в Вальхаллу, в чертоги Одина, на славный пир. Но это потом. Сигурд смахнул голову очередному упырю и пинком ноги отправил его тушу на встречу наползавшим из болота мертвякам. Разворотом вправо рубанул по спине другого, принял на щит удар третьего и обратным движением меча перерубил ему ноги. Вот так монотонно, раз за разом. Главное не зевать и не медлить. С боков прикрывают товарищи, и нет ни каких сомнений, что врагу здесь не пройти и не ударить во фланг основным силам россов.
Солнце уже перевалило за полдень. Силы росов таяли. Всё труднее становилось закрывать бреши в строю. Стрелы уже были на исходе и лучники тоже стали занимать места в общем строю, давая роздых тем, кто бьётся дольше других. Но вдруг волна наседавших врагов ослабла. Уже не было той безудержной ярости, с которой они начали битву. Их ряды, казалось бы, несметные, стали всё более и более редкими. Это уже был не сжатый кулак, а растопыренные пальцы. Враг устал, и силы его иссякали. И тут ударили скифы. Вместе с засадным полком они, почувствовав, что натиск врага спал, подхватив седоков, ударили и опрокинули врага сперва на своём фланге, а потом, пройдя сквозь вражий строй, скинули врагов в болото. Многие скифы и вовсе были без седоков, потому что, мало осталось тех, кто мог бы их оседлать. Да и самих скифов осталось меньше половины. Но всё же это был внезапный удар. И враг побежал. Его никто не преследовал. Даже немногочисленный, но свежий засадный полк, князь, сражавшийся без роздыха от начала сечи, вернул. Сил уже не было. И незачем их ещё больше распылять. Это была победа. Но какой ценой она далась.
Глава 6
Глава 6
Марьяна и леший, вышли в путь, едва только забрезжил рассвет. Получив последние напутствия старого волхва, и взяв в дорогу котомки с едой да тёплое шерстяное одеяло для себя, княжна споро шла по лесу. На плечи она надела меховую безрукавку, которой снабдил её волхв, талию подпоясала широким плетёным ремнём, за который заткнула полы понёвы, чтоб идти было сподручнее, не цепляясь краями за ветки кустов. Довершал всё длинный охотничий нож, в добротных кожаных ножнах висящий на поясе. Мох же нёс на плечах только котомку. Оружие хозяину леса было без надобности - у себя-то в лесу. Даже палка.
Мох вёл её самой короткой дорогой, одному ему приметной тропинкой. Без лешего, Марьяна бы точно давно заблудилась, хотя всегда считала, что очень хорошо может ориентироваться в любом лесу, и уж точно найдёт дорогу. Но в этом лесу никаких дорог не было вовсе. Даже звериных троп она так и не заметила. Густой, никем не тронутый, непролазный лес.
Поначалу девушке казалось, что они забредают в самую непроходимую чащу и вот- вот упрутся в стену густых колючих зарослей, но стоило им приблизиться к плотному строю кустов и деревьев, как, словно по волшебству те расступались. Так они и шли, словно просачиваясь через лес. Марьяна только успевала головой вертеть, да дивиться такому чуду.