- Только сами сгинем. А нам это никак нельзя. Забыла, зачем нас дедушка в Капище послал. Вот заберём посох, глядишь, и деду пособим и ворогов победим.
- Но надо же его известить, - забеспокоилась Марьяна.
- Он уже сам знает, - уверенно ответил леший, - Пойдём. У нас другое дело и его надо сделать. А за дедушку не волнуйся. Он справится.
Леший закинул котомку за спину и двинулся вдоль ручья. Княжне ничего не оставалось, как идти за ним.
Кони осторожно ступали по лесу. Правда, это были не совсем лошади. Три скифа несли на себе двух седоков и поклажу. Впереди, на рослом белогривом скифе ехал Ратибор. Остальные следовали позади. Воевода временами останавливал своего коня и всматривался в тропу перед ним. Убедившись, что он движется верно, старый воин трогал поводья, и они снова продолжали путь. Так они ехали, под густыми кронами леса не один час.
Над головами всадников качались густые кроны исполинских сосен. Солнечный свет едва пробивался сквозь них, оттого в лесу царил мягкий полусумрак. Как на зло, даже лёгкого ветерка не было и в чаще было невообразимо душно. Казалось, что сам воздух загустел словно кисель.
Поначалу Ольгерд себе места не находил. Всё порывался пустить скифа, что его нёс, в галоп. Скорее, скорее. Выручать любимую.
«Марьяшка. - думал юноша, - Краса моя ненаглядная. Как же так случилось. Недоглядели в Китеже. Оплошал воевода Кукша. Похитили любовь мою».
Симураны. Будь они не ладны. Откуда и взялись только. Ну, ничего. Попадутся только, вмиг крылья повыдёргивает. Пустить коня в галоп и мчать. Скорее на выручку. Больно-то на душе как, аж слёзы, не свойственные воину, на глаза наворачиваются. Только опытный скиф словно чуял настроения молодого княжича и не давал тому волю. Сдерживал. И Ольгерду оставалось только скрипеть зубами и держаться за воеводой.
А тот, хоть и не шагом правил своим скифом, но и не торопил его. Ехали споро, но на взгляд Ольгерда, можно было бы и быстрее. А когда в лес въехали, то и вовсе шагом пошли. Хоть волком вой. Отряд шёл по узкой тропе, что петляла меж деревьев, держась друг за другом.
Наконец тропа стала шире и Ольгерд поравнялся с воеводой. Ратибор мельком глянул на юношу и снова сосредоточился на дороге. Долго ехали молча, наконец, Ольгерд решил прервать молчание.
- Как думаешь, воевода, - спросил Ольгерд. – Выстоит рать? Сеча уже началась.
- Началась, - кивнул воевода. – А выстоят ли, нет, то богам ведомо. Чего гадать.
- А ну, как не выстоят, что тогда?
- Тогда, за Клязьму уйдут. Князь в Китеж дружины отведёт. Там последний бой принимать станет.
- А если и Китеж падёт, что тогда? – не унимался молодой Труворович.
Ратибор хмуро посмотрел на собеседника.
- Тогда кончится Рось. По лесам прятаться будем, кто уцелеет.
- Но ведь, князь хорошее место для битвы выбрал. Должны устоять? Верно, я мыслю?
- Верно, - кивнул воевода. - Место там хорошее. Ни обойти, ни на холм сходу не забраться. Но ты не об том думай. Тут уже всё едино без нас решится. Думай лучше, как невесту твою из лап Мрака вызволять будем. Ежели Китеж падёт, то на неё, да на тебя будет вся надежда, чтоб народ росский от колдуна спасать. Чтоб княжий род не вымер. Вот об чём думать нам с тобой надобно.
- Тогда скажи, воевода, - снова спросил витязь, - Куда мы едем. За всё время ты не промолвил и слова о нашем пути.
- К мудрецу одному, - нехотя промолвил Ратибор. - Здесь в лесу волхв один живёт. Он нам поможет.
- Почему думаешь, что поможет? - недоверчиво спросил юноша, - Может, его и дома-то нет.
- Дома он, - усмехнулся воевода, - Я знаю. Осенью он никуда далеко от своей избы не уходит, - воевода помолчал и добавил, - Старый друг. Ещё отца твоего да Ярослава, князя нашего, привечал, когда они все трое в побратимах ходили.
- Он был побратимом моего отца и князя? - удивлённо спросил Ольгерд.
Воевода мысленно крякнул и сплюнул в сердцах. Проговорился, мол. Качнул головой.
- Да нет, - отвёл глаза, будто высматривая что-то впереди, и бросил через плечо как бы, между прочим, - Говорю же, они часто в гостях у него были. Учил он их премудростям всяким. В детстве ещё. Как сейчас помню, им тогда годков по десять было...
Воевода решил сменить разговор, чтобы уйти от неприятных расспросов, кои точно воспоследуют из-за его оплошности. Дёрнул же леший за язык. Только Ольгерда это не обмануло. Юноша понял, что старый воевода проговорился, и он знает нечто, что Ольгерду неведомо. Он решил выпытать у Ратибора, что тот скрывает.
- Но ты сказал три побратима.
- Я сказал три? - Ратибор сделал удивлённое лицо, - Тебе поблазилось поди. Духота-то, какая в лесу. Не мудрено.
- Нет, не поблазилось, - упёрся Ольгерд, - Я точно слышал, ты сказал, что они все трое в побратимах ходили. Ежели волхв был их пестуном, то кто тогда ещё, кроме князя был побратимом моего отца?