- Я просто оговорился. Хотел сказать одно, а сказал вона как. Ты лучше по сторонам смотри, а не с расспросами приставай. Мало ли что сейчас в лесу обитается. Времена сам видишь, какие. Велимудр тут конечно повелевает всем, но только бережёного и боги берегут.
Воевода тронул повод, и его конь выдвинулся вперёд. Ольгерд остался держаться позади. Слова воеводы не убедили его. Он видел, как напрягся старый воин и как отводил глаза. Но Ольгерд прекрасно понимал, что если Ратибор не захочет, то и клещами из него слова не вытянуть. Тут другой подход надобен.
Ольгерд пустил коня, держась позади воеводы. Ратибор же, тем временем, грыз свой длинный ус и проклинал всё на свете, и богов и леших и всех лесных духов вместе взятых, но себя пуще всего за то, что не сдержал свой язык. Он с пелёнок знал молодого витязя и понимал, что если тот, что в голову возьмёт, то уже не выпустит, пока всю правду не выведает. А то, что парень будет и дальше пытать воеводу — к ворожее не ходи. Посему Ратибор сейчас собирался с мыслями, что да как сказать, а о чём умолчать надобно.
А ведь парень всё равно рано или поздно узнает правду. И про отца своего и про князя Ярослава и про этого... третьего — будь он не ладен. До сих пор им с князем удавалось скрывать правду от юноши о том, как погиб его отец Трувор. Хотя, если в детские годы Ольгерда это был осмысленный шаг, то теперь... Сейчас, когда Ольгерд зрелый воин, смысла не стало скрывать от него правду, но, поди ж ты — всё одно так и не решались. Молчали. Зачем? Воевода и сам, поразмыслив, уже не понимал.
Уже начало смеркаться и в лесу стало темнее. Днём, при свете солнца тропу и то с трудом можно было разглядеть, а теперь и вовсе исчезла она. Правда скифы уверенно шли по ней, не сбиваясь и не замедляя шаг. Ратибор, было, воспрял духом, что витязь более не станет его донимать вопросами, а там с волхвом они что-нибудь придумают. Покосившись на, едущего немного позади, витязя, воевода понял, что Ольгерд и не собирается отступать. По лицу молодого витязя видно было, что он полон решимости выведать всю правду, какой бы она не была.
« Стало быть, у отца и князя был третий побратим, - думал Ольгерд, держась позади воеводы, - А мне об том не сказывали».
Юноша ехал и всё гадал, кто бы это мог быть, и зачем было это скрывать. Но ведь скрывали. И кто мог ещё знать, ведь не могло так быть, чтоб про это никто, кроме князя и дядьки Ратибора не ведал. Ведь что князь Ярослав и отец Ольгерда были побратимы, знали все в Китеже, да и не только в Китеже. Дядька Сигурд тоже ведал о том и гордился братом своим. И не мог он не знать о третьем. Ну не мог и всё. Значит, тоже скрывал, не говорил.
А в Китеже? Неужто в городе никто не ведал. Ведь отец с князем росли в месте у всех на глазах. И что? Никто не знал? Да быть такого не может. Если их трое было значит и того, третьего, все должны были знать. Значит и горожане молчали. Что же за побратим у них был, о котором никто и словом не обмолвился?
« А может?.. - Ольгерда аж в жар бросило от догадки, которая вдруг пришла к нему в голову. - Может этот третий и виноват в смерти моего отца? Тогда ясно, почему все молчат».
Ольгерд стал перебирать в уме, кто бы мог быть третьим побратимом его отца. Но на ум ничего не приходило. Если тот побратим был жив, то в Китеже его быть никак не могло. Видать погубил отца и убёг. Или князь Ярослав поквитался с ним. А если это был несчастный случай? И тогда тот воин - ну не мог побратим воинов сам им не быть — просто ушёл, стыдясь, что не уберёг побратима своего. Наложил на себя обет какой и ушёл в лес дремучий или скитается теперь неприкаянно по миру? Нет. Тогда бы молчать не стали. Стало быть, действительно здесь подлость какая-то замешана.
Как бы у воеводы-то выспросить. Ведь сам Ратибор ни за что не скажет, как на него ни наседай. А ладно. Авось не съест. Юноша тронул поводья и поравнялся с воеводой.
- Скажи, дядька Ратибор, - начал он, - Как погиб мой отец? Княже сказывал, что разделились они, когда от ворогов уходили. Князь от погони ушёл, а батьку после мертвым нашли. Так было?
- Ну, так, - нехотя ответил воевода, - Опять ты не об том думаешь. Как княжну вызволять будем, вот о чём голова болеть должна. Отца твоего всё одно не вернуть уже.
- А может их трое от погони уходило?
- Опять ты об этом, - в сердцах воскликнул Ратибор, - Как репей, забодай меня Велес. Говорю же тебе, что двое их было. Двое. И не приставай более. Скоро уже на месте будем.
Юноша опять замолчал, но было видно, что он не верит словам воеводы.
- Я, вот, что думаю, - снова завёл разговор Ольгерд, - Дядька Сигурд сказывал, что отец мой справным воем был. Как ты, дядька Ратибор. Как князь наш. И чтоб его побить надобно, быть лучше или числом задавить. Верно?